(Хочу заметить, что в пьесе "Гроза" все основано на страхе. У каждого действующего лица свой страх. У Катерины страх перед возможностью, что любовь ее не спасет ( греха она не боится, она сама говорит об этом Борису); Кабаниха боится новой непонятной жизни, где не будут почитаться и уважаться старые порядки, а значит и она; Дикой боится потерять лишнюю копейку, боится противостояния его грубости, крикам; Борис, Кудряш, Варвара и даже Кулигин испытывают страх, свой собственный страх).

У меня была идея сравнить значение грозы как рока у Островского и грозы как рока у Достоевского (в отеле Свидригайлову сопутствует гроза, а затем он убивает себя), а также сравнить страхи героев Достоевского (Раскольников боязнь оказаться маленьким человеком, Свидригайлов - боязнь своей жизни...) и страхи героев Островского, но я побоялась сравнивать Достоевского с кем-либо, так как многие сравнивают его с картинами Ван Гога, и не совсем удачно, как мне кажется. Поэтому я и боюсь ввести себя в заблуждение.

А может это рок?...

Май, 1996.

Это сочинение Юля написала в конце десятого класса. Вслед за этим последовал взрыв. Стихи, письма, рисунки. Что-то было понято и превзойдено.

Прочитав это сочинение, Вениамин Литовский и сказал ключевую, фразу: "Ну да, импрессионисты. Все они, красноярские выпускники Школы диалога культур,- импрессионисты".

... а такой Гуссерль называл штуку, которую с детской непосредственностью проделала десятиклассница, - "феноменологической редукцией". Не взглянуть ли на все вокруг взглядом человека, не имеющего ни о чем ни малейшего внешнего, навязанного принудительностью жизни представления? Как умудриться говорить только от себя, не внося в свое суждение о предмете ничего, не тобою переживаемого? Девочка показывает - как. Она выбирает ракурс, словно окошко прорубает в неведомую Европу (или Америку?), и впервые открывшимися глазами в потоке света, направленном очертаниями окна, видит свой предмет. С точки зрения, возникающей в этих лучах, предмет рассмотрен ею предельно точно. Это драма Островского, увиденная как античная трагедия. Взгляд шестнадцатилетней девочки безошибочно устанавливает связь. В ее сознании драматург Островский совершенно естественно вступает в диалог с драматургом Еврипидом. И оба драматурга готовы побеседовать о роке с романистом. С Достоевским, например. Или... с литературным критиком Добролюбовым. Ось их разговора - выбрала девочка. Сама. Для начала "ослепив" свою мысль забвением прописных истин...

Серебристо-черная Маска... Летучая Мышь?

Мой светлый демон - сеньорита в черном...

Имя Джульетты отвергла с негодованием. Зато прочим Маскам дозволено называть ее Жульем. Или Зыбой - когда она прикидывается нагловатым николаевским пацаном.

– Придумай мне образ. Если я зверь, то какой?..

– Ты птица... красивая ночная птица.

– Нет. Я не птица. Или, может быть, хищная птица.

– Ты - бабочка. Серебристо-черный махаон. Он летает по ночам и выпивает души цветов, которые раскрываются после захода солнца. Цветы отдают свою жизнь и умирают ... счастливыми...

– Из чего сделаны мои волосы?

– Они сделаны из бегущей воды... из лунного света... из...

– Нет... не верю тебе... не то...

– Не люби меня! Выбери кого-нибудь другого! Слышишь - не люби!!!

***