Диего встал и вышел. Через несколько минут он вернулся.

— Рикардо принялся за остатки виски. Карлос его ударил. Страсти разгораются.

— Тогда тебе надо завтра отправляться за новым запасом.

— Я ничего не обещаю, — сказал Диего.

На следующий день с утра было жарко и душно. Повсюду летали мухи, зловоние стало еще ужаснее. Интересно, как это монахини годами живут не моясь, подумала Белла. На ногах у нее отрастали жесткие волосы.

— Скоро в голове у меня будет столько перхоти, что ее хватит обвалять телячью отбивную, — стонала она. — О, Господи, я чувствую себя отвратительно!

Диего на вахте заменил Эдуардо, который принес с собой приемник. В восемь часов передавали новости. Она почувствовала, как он напрягся, но о похищении и на этот раз ничего не упоминалось. Их все забыли. В том числе и знакомые Ласло из преступного мира.

Когда передавали поп-музыку, она встала и немного подвигалась в такт. Потом послушала радиоспектакль. Трудно было представить себе, что за пределами этого дома жизнь течет так обычно. Люди занимаются любовью, ходят на работу, едят на завтрак тосты с мармеладом.

У нее на завтрак был чай без молока и черствая корочка хлеба. Запасы у похитителей явно подходили к концу.

К середине дня за дверями начались разговоры и перешептывания, потом вошел Пабло и вновь связал ей руки. Она занервничала, испугавшись, что они решили изменить режим, но они лишь перевели ее в комнату Крисси.

Крисси была очень рада ее видеть, но вы глядела плохо.

— Сколько еще это будет продолжаться? — был ее первый вопрос. — Я больше не выдержу.

— Тс-с-с, скоро кое-что произойдет.

— Я раньше помешаюсь. Зачем они снова нас свели вместе? Они никогда ничего не делают хорошего просто так. Когда они начинают смягчаться, я пугаюсь.

— Я думаю, что они отправляются за припасами и поместили нас в одну комнату, чтобы легче было охранять.

За дверью кто-то крикнул по-испански. Крисси побледнела.

— О чем они говорят? — спросила Белла.

— Они сказали: «Скажи Эль Гатто, что если деньги не будут сегодня к полуночи, то этим крышка».

— Значит, они собираются звонить Ласло.

— Господи, я знаю, что нас убьют! — сокрушалась Крисси.

Белла как могла старалась ее успокоить, но настроение Крисси и ее здоровье тревожили ее. Глаза у девушки ввалились, щеки полыхали нездоровым румянцем, и несмотря на удушливую жару она не могла остановить дрожь. К тому же у нее развился сухой дребезжащий кашель.

Она вернула Крисси к разговору о Руперте, дав ей возможность выговориться. Наконец Крисси сказала:

— Я слишком много болтаю.

— Говори сколько хочешь. Нам здесь ничего другого не остается.

— Я страшно много передумала за последние сутки. Я так подло обращалась с тобой из-за Руперта. Мы все виноваты, но я особенно: кричала на тебя на свадьбе, потом задирала во время выходных, а под конец, — голос ее задрожал, — подложила бриллиант в твой чемодан.

— Это неважно, — успокоила ее Белла. — Если бы я кого-нибудь любила, то вела бы себя точно так же.

— Но ты здесь была со мной так добра. Ты такая сильная и смелая. Ты говоришь, что тебе стыдно за свое прошлое, но наверняка благодаря ему ты умеешь переносить такие страдания. Ты смогла ударить Рикардо стулом. Я не знаю, почему ты это сделала, но я хочу тебя за это поблагодарить и сказать, что я была неправа насчет тебя и что я тебя люблю и мне жаль, что я была такая негодяйка.

Белла отвернулась, чтобы Крисси не видела, как она плачет. Смешно, что в их теперешнем безрадостном положении от этих слов Крисси она почувствовала себя очень счастливой.

— Ласло тебя совсем не понял, — сказала Крисси, — и когда мы — то есть, если мы — не хочется сглазить — выйдем отсюда, я расскажу ему, какая ты хорошая.

Она сильно закашлялась. Кашель не проходил, пока Эдуардо не принес ей стакан воды.

— Надо было дать ей чего-нибудь покрепче, — сказала Белла.

— Скоро принесут лекарство от кашля, — пообещал Эдуардо.

Ожидание было невыносимым. Белла вслух читала рассказы из «Уименз оун», разыгрывая в лицах диалоги, чтобы рассмешить Крисси. Наконец та забылась беспокойным сном. Белла удивлялась, что ее не будили сильные приступы кашля.

В двухчасовых новостях о похищении опять не упоминалось, но ближе к вечеру Белла почувствовала, как среди бандитов усиливается беспокойство. Сразу после четырех часов, послышался шорох гравия, трижды постучали, дверь открылась и захлопнулась, и зазвучали громкие, резкие голоса.