Довольно логично.

Верховный вслух ничего не произнес, но лишь смотрел, как меняется лежащий человек. Тело смыкало раны, но они оставались на поверхности его уродливыми шрамами, напоминавшими прилипших к коже червей. Искореженная рука дотянулась до внутренностей, запихав их в живот.

Смотреть на это было жутко.

— Пожалуй, соглашусь… напрочь противоестественный процесс. Это создание… не думаю, что к нему применим термин «человек», — Маска наблюдала за происходящим с интересом. — Но оно и не идентично тем, что встретились нам раньше. Ты видел подобное прежде?

— Не только видел, — Верховный потер грудь. Сердце вдруг заныло, напоминая, что и оно некогда принадлежало другому человеку. — Сила Дарительницы жизни велика…

— И необъяснима…

К счастью, Маску никто не слышал.

Меж тем человек поерзал, вытянул руки, и переломанные кости встали на место. Плоть просела, облепляя их серой паутиной.

Он же…

— Лич… мертвец, обладавший при жизни даром, восставший… — бормотание мага было слышно всем. — Проклятый… и сильный. Если он поднимется, я не справлюсь. Я не воин… я никак не воин… это неразумно.

Мертвец перевернулся на живот.

И поднялся.

Глаза его ввалившиеся стали черны. Лицо его еще сохраняло некоторое свойство с человеческим, однако весьма скоро оно изменится.

Верховный видел.

Как и видел нить, что связала мертвеца с той, кто вернул его к жизни. И мертвец это чувствовал. Он сделал шаг. И воины потянулись к мечам. Впрочем, Верховный подозревал, что против мертвеца они будут бесполезны.

Но он остановился.

И упал на колени, а в следующее мгновенье вовсе распростерся ниц пред той, что вернула ему жизнь.

— Встань, — сказала Императрица. И повернувшись к Ицтли, добавила. — Ты говорил, что у нас нет войска. И что идти будет небезопасно. Что веры нет живым, тех, кому ты веришь, ты взял с собой, но их мало.

Мертвец лежал.

— А ход интересный… — Маска произнесла это задумчиво. — Как интересно и то, что вряд ли девочка додумалась до этого сама…

Лицо Ксочитл выражало лишь гордость.

И радость.

— Он не обманет. Не предаст…

— Он мертв, — с некоторым сомнением произнес Ицтли. — И… вам он верен. Но не случится ли так, что он… будет опасен для людей?

— Для тех, кто покорен моей воле, — нет, — Императрица ответила это с абсолютной убежденностью. — Встань… как тебя зовут?

— То… имя принадлежало… другому человеку. Тому, кто был слишком слаб, чтобы защитить… свой дом и семью, — мертвец поднялся. Он говорил с трудом и продолжал меняться. — Дайте мне иное имя, госпожа…

— Чимолли, — после небольшой паузы произнесла Императрица. — Щит. Ты станешь моим щитом. И да подчиняться мертвые силе твоей!

Нервный детский голос все же сорвался. И получилось вовсе не так торжественно, как должно бы… но кто станет обращать внимания на подобные мелочи?

— Это все одно опасно… — произнес маг шепотом. — Очень и очень опасно… разумная нежить…

— Нам пора в путь, — Ицтли точно знал, как разрешить сомнения. — Дорога… только лошади для него нет, госпожа… точнее лошади его не примут.

— Не стоит, — мертвец отвесил поклон. — Я найду себе лошадь…

— И все-таки мертвое должно оставаться мертвым. Я сейчас не могу с уверенностью сказать, что это создание мертво… — Маска не унималась. — Все они мертвы. Но продолжают двигаться. Говорить…

— Говорит лишь один.

Повелитель мертвых.

Тот, кто хранит путь в темнейшее из царств, туда, где ждут своего часа тени чудовищ и души преступников. Туда, откуда начнут они путь свой, чтобы пожрать мир и вступить в сражение с душами героев, пытаясь вновь определить судьбу Вселенной.

Так Верховного учили.

Нынешний Повелитель мертвых ничем не походил на бога. Тот, кого Верховный одаривал сердцами и иными жертвами, остался где-то на вершине пирамиды средь прочих богов. Он, вырезанный из камня, некогда восхищал и ужасал, но за многие годы поблек, лишившись позолоты, превратившись в одного из истуканов.

Этот…

Он и вправду нашел лошадь.

Мертвую.

Её пронзило копье, обломок которого торчал из дыры в боку. И хозяин ли, кто-то иной, но лошадь добили, освободили от сбруи, и теперь на спине коня лежало старое одеяло.

Конь был хорош.

Вороной масти, с подпалинами, он казался живым. Если не присматриваться. Не обращать внимания на мутные глаза. На то, что конь не дышит. Что грива его непостижимым образом свалялась, а шерсть местами потускнела. Но… это же мелочи.