— Роза, — Ирграм задрал голову, но Розы не обнаружил.

— Зачем ты активизировал систему, если понятия не имеешь, что с ней делать?

Допустим, он бы разобрался.

Наверное.

Со временем — так точно.

— Ты здесь, — Ирграм снова осмотрелся, убеждаясь, что все еще один в этой огромной зале. Не считая рытвенника. — Как?

Появилось желание пойти проверить.

Вдруг да тайно выбралась из яйца?

— Физически я пребываю внутри медицинского модуля, который осуществляет калибровку нервной системы тела. К сожалению, ошибки синтеза оказались куда серьезнее, чем я предполагала.

— Но… как тогда?

Ирграм задрал голову.

Через что она разговаривает? Дырки в стенах? Нет, это как-то слишком уж примитивно. Скорее всего имеет место некий артефакт Древних.

Ирграм не ощущал колебаний силы, но давно уже понял, что с Древними все куда сложнее.

— А голосовой помощник где? — Ирграм крутанулся, пытаясь заметить, откуда исходит голос.

— Я его инактивировала.

Ревнует?

Женщины часто ревнуют. И эта мысль оказалась неожиданно приятной.

— К сожалению, я не могу закрыть доступ тому, кем ты представляешься, поскольку его приоритет выше моего. Но все-таки я прошу тебя воздержаться от каких-либо действий. Система повреждена. И любое несанкционированное воздействие способно привести к её самоликвидации.

Слева.

Голос доносился слева. Ирграм придвинулся к стене.

— Мне скучно, — сказал он. — И интересно. Что их убило?

— Система сохранила некоторые записи, — после недолгой паузы произнесла Роза. — Я попытаюсь вывести их на экран. Данный вопрос вызывает в моем теле эмоциональный отклик, который я пока не могу идентифицировать.

— Злишься?

— Есть элемент гнева. Перевозбуждение. И ряд других эмоций. Почему они такие?

— Какие?

— Неопределенные.

— Потому что эмоции, — ответил Ирграм. — Стулья здесь есть?

— Мебель создана по принципу преобразования материи в случае необходимости. С возможностью сохранения образца с установленными параметрами.

Ирграм снова ничего не понял.

— Кресло, — жестко произнесла Роза. — Одна единица. Стандартный модуль.

Под металлической столешницей — а Ирграм решил, что эту выдающуюся часть конструкции вполне можно считать столешницей — вспух пузырь. Тоже металлический. Затем он смялся, сжался, чтобы снова вспучиться. Одна форма перетекала в другую, пока не застыла, образовав нечто округлое, стоящее на тонких ножках.

Это стандартное кресло?

Ирграм потрогал.

Пусть кресло и сохраняла серебристый цвет, но на ощупь оставалось довольно мягким. Он присел на край. И покрутил головой. Возможно, стоило кресло подвинуть, но ножки уходили в пол, и Ирграм не был уверен, что оно вовсе способно двигаться.

Меж тем над столешницей замерцало полотно, по краю его побежала зеленая дорожка, а в центре возникло пятно. Черное.

— Записи… частично повреждены. Обработка и реконструкция займет время. Также мне самой необходимо время для анализа происходящего… — Роза чуть смолкла. — Тебе скучно?

Скучно.

Хотя…

Ирграм ткнул пальцем в кресло, глядя, как палец ушел в металлическую его поверхность, оставив ямку. Когда Ирграм палец вытащил, ямка исчезла. Он повторил с другой стороны.

Потом вытянулся, сосредоточившись на ощущениях. Кресло менялось, принимая форму его тела и подстраиваясь.

Интересная штука.

— Скучно, — сделала свой вывод Роза. Значит, она не только слышит и ощущает, но и наблюдает за Ирграмом. — Я запущу видео. Чтобы ты понял, как происходил процесс синтеза.

Пятно в центре расползлось, занимая почти все пространство, очерченное зеленой дорожкой. Но вот в черноте задвигались тени.

— Уровень качества проекции низок… вследствие нарушения работы ряда стабилизирующих модулей, — сказала Роза извиняющимся тоном.

Интересно.

Картинки.

Только живые. И Ирграм моргнул, позволяя зрению приспособиться. Картинки сделались четче. Он увидел подземелье, уже знакомое. Ванны. И человека, что переходил от одной к другой. Человек был облачен в белые одеяния. И одеяния эти укутывали его с головы до пят.

— Что на нем? — уточнил Ирграм.

— Стандартный комбинезон. Препятствует возможному заражению питательного раствора внешними агентами.

Человек время от времени что-то опускал в ванну. Поднимал. Делал пометку на табличке, вроде тех, которыми пользуются варвары. Правда, Ирграм подозревал, что эта табличка не из глины.

— Протокол требует еженедельной визуальной проверки и сличения данных. Система двойного контроля, которая была введена после диверсии группы радикалистов.

— А это кто?