– Твоя фотка имеет успех, – сказала Алабама, вернув к себе внимание подруги.

Селеста вскинула глаза.

– Да, похоже, – откликнулась она, а потом добавила: – Твоя тоже.

Это не было полной ложью. До отъезда из офиса «Гольслэнда», в коротенький период доступности мобильной сети, Селеста проверила обе их фотографии. На тот момент она набрала на пару сотен «лайков» больше Алабамы – разница незначительная, если не ничтожная.

– Да нет, с твоей не сравнится, – возразила Алабама. – У тебя уже за сорок тысяч «лайков». Разве ты не видела?

Селесте не стоило так пристально смотреть на подругу, но отвернуться у нее не получилось. Зато она поняла то, что не сумела определить сразу: лицо подруги выражало безмятежность. И это выражение было настолько ей чуждо, что изменило Алабаму почти до неузнаваемости.

Селеста заставила себя опустить взгляд на мобильник. Она открыла Инстаграм. Да, Алабама сказала правду: ее фотография с ледника набрала свыше сорока тысяч «лайков». Почти вдвое больше, чем обычно. С подспудным страхом Селеста кликнула профиль подруги.

Последний снимок Алабамы был практически идентичен фотографии Селесты – только одно белое среднезападное тело вместо другого. И все же фотография Алабамы набрала двадцать одну тысячу «лайков», всего на пару тысяч больше, чем было, когда Селеста проверяла ее в «Гольслэнде». Ну, вот чем объяснялось такое расхождение в количестве «лайков»? «Понять бы!» – в который раз пожелала Селеста. При том, что прекрасно знала: попытка понять силы, управляющие социальными сетями, была равнозначна попытке расшифровать морозные узоры на стекле.

«Беспокойство – неэффективная стратегия преодоления стресса», – напомнил ей в голове голос Генри.

– Ладно, – сказала Алабама, сдвинувшись на край кровати. – Пойду прогуляюсь.

Плавно нагнувшись, она размотала полотенце на голове, а затем выпрямилась. На ней были хлопчатобумажные пижамные шорты жизнерадостного солнечно-желтого цвета, почти не контрастировавшего с апельсиновым оттенком ее загорелых (с помощью крема) ног.

Если Алабаме и пришла в голову мысль сменить пижамные шорты, то эта мысль ее не убедила. Она сунула ноги в белые кеды, и к тому моменту, как Селеста надумала поинтересоваться у подруги, как долго та собирается «гулять», Алабама уже ушла.

Несколько секунд Селеста смотрела на закрывшуюся дверь спальни, а потом неуклюже привстала на коленях. В окно она увидела, как Алабама спустилась с передней лестницы и устремилась к парковке. А там встала спиной к мини-гостинице, и Селеста не смогла понять, куда смотрела подруга: на автомобиль перед ней или на что-то другое. Ей показалось, что Алабама простояла так целую вечность – безмолвная, недвижная. Но, наконец, она развернулась и быстрым шагом направилась к морю.

Холли

Накануне

Вик, Исландия

Как только они вернулись из похода по леднику, Холли сразу приняла душ – ей захотелось смыть этот день, как можно скорее. А теперь в душе была Кэтрин, а Холли уже лежала на кровати, наслаждаясь одиночеством.

Всю обратную дорогу до мини-гостиницы Кэтрин не умолкала, изводя Холли невостребованными комментариями о событиях дня. «Буду с тобой откровенна, – заявила она в какой-то момент, задрав ноги на приборную панель. – Алабама выглядела такой счастливой после спуска в расщелину, как будто побывала на дне Мариинской впадины. Даже чудно. Более странной реакции я в своей жизни еще не наблюдала». Холли ничего не сказала на это, потому что для себя решила: хватит думать об Алабаме. На самом деле, она просто мечтала о времени, когда ей не придется больше думать об этой особе.

Холли наклонилась вперед, стараясь не потревожить вытянутую ногу с травмированным сухожилием. Хотя травма ее мало заботила, все внимание Холли было сосредоточено на телефоне. Разделавшись с более легкими электронными письмами – довольно сильно раздражившим ее посланием от Робин и менее раздражившим сообщением от ее менеджера, – Холли открыла письмо от Ника. Она намеревалась на него ответить. Правда. Вплоть до того момента, как набила: «Привет».

Из коридора донесся слабый скрип открывшейся двери. Холли подняла глаза, ожидая увидеть, как в их спальню врывается мокрая Кэтрин. Накануне Кэтрин, приняв душ, вломилась в комнату без стука, бросила полотенце, только после этого надела трусики и лифчик, как будто они обе были мужчинами и находились в раздевалке спортивного зала. Холли не отличалась чрезмерной стыдливостью, но и потребности лицезреть во всей красе – да еще и без предупреждения! – голую Кэтрин Ливингстон она тоже не испытывала.

Холли выждала еще несколько секунд, пока вокруг не установилась полная тишина. В итоге решив, что дверью скрипнула не Кэтрин, она снова сфокусировалась на телефоне. Холли никогда не думала, что будет разводиться. Наверное, никто, женясь или выходя замуж, об этом не думает. Но Холли была особенно уверенной в крепости своего брака с Ником. И его расторжение считала невозможным. У такой женщины, как она, брак не мог закончиться разводом!

В последнее время Холли потерпела много неудач, но развод с Ником до сих пор не укладывался в ее голове. Как он будет происходить? Как они решат, кому достанется дом, личный тренажер, автомобиль? Как они, в конце концов, поделят комнатные растения? Или они дадут им просто зачахнуть и погибнуть? Как один из них проведет черту посередине чего-то, что сплетено так тесно, как их жизни?