— Откуда вам известно? — поразился я. — Об этом речи не шло.

— Думаешь, я столь наивен, не понял твоего не слишком искусного намека? — личник добродушно посмотрел на меня и молчащего Куана. — Андрей Георгиевич, за многолетнюю службу в рядах дворцовой гвардии, вращаясь в высоких кругах, я поневоле обучился высшему пилотажу иносказаний.

— Вы потом его предупредили, чтобы не вздумал лезть на рожон, — понял я.

— Молодец, соображаешь. Пришлось на пальцах объяснить, что гонор и личные обиды могут привести к нежелательным последствиям. Он и так постоянно подмачивает репутацию рода Куракиных.

— Э… вы о чем? — насторожился я.

— Мне известно, что Куракины выплачивали виру некоему молодому человеку, пострадавшему от княжича Алексея. А раз дело дошло до этого, значит, были серьезные причины.

Я понял, что Индус знает об инциденте. Если знает он — знают и Мстиславские. Вот и еще нарисовалась опасность со стороны. Сначала Булгаковы рыли землю носом, ища таинственного благодетеля, вылечившего Викентия Волховского, потом отец рьяно взялся за дело, теперь и государь в теме. Это счастье, что пока меня напрямую не расспрашивают, где я пробыл две недели. Нельзя расслабляться, хоть и прошло столько времени. Никто ничего не забыл. Я дал слово барону Назарову — и должен сдержать его.

Начали появляться наши пилоты-студенты, протирая заспанные лица и отпиваясь минералкой. Дубровский и Димка Глинской выглядели куда лучше, применив, видимо, экстренный вывод остатков алкоголя из организма с помощью магических манипуляций. Индус взял на себя роль хлопотливой курицы-наседки. Он заставил всех построиться в колонну по два и повел к причалу, после чего распределил, где кому сидеть. Катера были десятиместные, и вместе с телохранителями всем хватило места на деревянных скамеечках.

С нами ехали несколько парней, с которыми успел познакомиться только шапочно. Мы же с Лидией тренировались отдельно, а собрались вместе за пару дней до отлета. Так что покивали друг другу. Было видно, что парням не до разговоров. Ничего, на прогоне оживятся, когда десять потов сойдет.

— Нашей команде выделили время с девяти до двенадцати, — сказал Индус, прыгнув в кресло рядом с водительским и раздраженно поглядывая через плечо. — Осталось полчаса, чтобы добраться до острова. Господа, вы ведете себя неразумно. Я доложу Его Императорскому Высочеству о недопустимом поведении, если сорвете тренировку. Техническая обслуга уже на арене, дожидаются вас.

Студенты, почти все из дворянских знатных семей, пристыженно молчали, не рискуя качать свои права перед человеком, который так спокойно и уверенно пропесочивает их, запросто упоминая цесаревича. Подозреваю, они тоже не знают, какими полномочиями обладает Индус, поэтому относились к нему с настороженностью.

— Ладно, поехали уже, — буркнул личник водителю, отвернулся и стал созерцать набережную и ажурные мостики, перекинутые через канал. Их здесь было великое множество, туристы стояли на них и увлеченно фотографировались на фоне домов и особняков.

Катера на небольшой скорости аккуратно проскочили весь канал и оказались в лагуне, сразу же повернули налево, и через несколько минут застыли возле длинного пирса, возле которого уже стоял симпатичный белоснежный катер, превосходивший размерами те, что доставили нас сюда. И назывался он «Sogno d’Amore». Кто-то из студентов перевел:

— Мечта любви. Видать, совсем худо обстоят дела у капитана.

— Так, не зубоскалим, проходим на палубу, — распоряжался Индус, кривясь как от зубной боли.

Понимаю его. Вместо своих обязанностей вынужден контролировать молодежь, постепенно приходившую в себя после бурной ночи. Уже слышались шутки, веселый гогот. По сходням мы поднялись на «Мечту любви» и заняли место возле борта, хотя на палубе стояло несколько плетеных кресел. Я видел зеленые очертания острова, возле которого приткнулись несколько речных яхт и таких же катеров. Можно сказать, рукой подать. И место такое, что просто так не подберешься.

Так и получилось. Как только наш кораблик бодро подошел к острову, наперерез нам рванул сторожевой катер, лихо заложил вираж и пристроился сбоку. Офицер в белоснежном кителе поднес рацию ко рту, что-то проговорил в нее. Наш капитан, дородный мужчина лет сорока с бородкой-эспаньолкой, тоже использовал рацию.

— Распоряжение дожа Мочениго, — откуда-то появился Индус и почему-то счел нужным пояснить нам эти маневры. — Каждый транспорт получает личный код, который нужно сказать карабинерам.

— Так себе система безопасности, — бесстрастно произнес Куан, прищуривая глаза от легкого ветерка, дувшего с берега. — Местная полиция тесно завязана с криминалом. Кому очень надо, тот этот код достанет и перевезет на остров оружие и взрывчатку.

А я сразу вспомнил про «Пражскую катастрофу». Арену на острове строили с нуля за несколько месяцев до соревнований, а значит, вполне могли заложить магические плетения в основания трибун. Куан правильно засомневался в системе безопасности, на что Индус кивнул, соглашаясь с моим наставником.