— За счет меня!

— Да, — просверлил взглядом Сергей Яковлевич и снова приложился к коньяку. — Но то было решение Главы Рода. Тяжелое, но необходимое… Слушай, племяш, я иногда не понимаю ход твоих мыслей! Согласен, поступили с тобой нехорошо, даже слишком… — он запнулся на мгновение.

— Гнусно, — подсказал я с едва уловимой мстительностью в голосе.

— Пусть будет так, — согласился родственник. — Гнусно, дерьмово. Но отец тебя не бросил, сделал все возможное, чтобы исправить ошибку. Даже пошел на сделку с императорским кланом, совсем нам не дружественным, кстати! Мы уступили им место на наших землях, и никто Главу не упрекнул, почему он так поступает. Ты слишком показательно дистанцируешься от семьи, от всех нас, и это не очень хорошо сказывается на репутации, как твоей, так и Рода. Морду-то не криви, племяш. Когда-нибудь сам поймешь, что без нее, репутации этой, тебе никто руку не подаст. Подыхать будешь, не помогут. Да еще заплюют.

Дядька опрокинул в себя остатки напитка, слегка поморщился.

— Гляжу я на Жорку, батьку твоего, и поражаюсь. Как у него хватает выдержки, чтобы твои взбрыкивания терпеть. Даже Антон живет рядом с ним, под боком, и не заикается, чтобы отделиться.

— Антон — наследник, какой ему смысл отделяться? — мрачно ответил я, сжав коленями ладони. Было неприятно слушать разглагольствования человека, сыгравшего свою маленькую, но неприятную роль в судьбе моей матери. Да, это он предупредил ее о намерениях пышущего злостью деда, после чего мама ударилась в бега. Сделал доброе дело, если смотреть с одной стороны. Ан нет, проявил слабость и трусость, хотя мог поговорить с отцом, привести его в чувство. Вон как славно сейчас поет, заслушаешься.

— Я привел его как пример, не более, — вздохнул дядька. — Ты не подумай, что я собрался тебя поучать. Мне, наоборот, интересно смотреть за тобой. Вот исполнится моим деткам по пятнадцать-шестнадцать, начнут иголки топорщить против родителей, а я возьму их за холку, встряхну и скажу: вот ваш брат двоюродный Андрюха никогда не ныл, а теперь глядите: личный особняк Ушатых себе забрал в качестве приза, свой Источник имеет, у Мстиславских в любимчиках, да еще на племяннице императора женился!

— Я еще не женился и своего окончательного слова не давал! — торопливо проговорил я. — В договоренностях была оговорка, что мы не обязаны жениться друг на друге!

Сергей Яковлевич рассмеялся, и поднявшись на ноги, потрепал меня по голове.

— Как тебе удается быть одновременно наивным мальчишкой и умудренным жизнью мужиком? — задумчиво спросил он. — Или дух шамана иногда вселяется в твое сознание? Кстати, — оживился дядька. — Князец Чакыр недавно в гости приезжал! Ведь не поленился половину Якутии пересечь, чтобы с Главой поговорить.

— О чем? — заподозрил я неладное.

— О тебе вспоминал, чуть не трясся от уважения. Говорит, дух Великого шамана Геванчи помогает княжичу избегать ошибок и ловушек злых людей.

«Возможно, в чем-то Чакыр и прав, — подумалось мне. — Но не настолько, чтобы полностью переложить на шамана мои успехи в ориентальном боевом искусстве. Я сам достиг возможности усиливать свое ядро — ярло. Если и помогает, то в тех случаях, когда нужно продемонстрировать силу моего воздействия на природу вещей, как было со Священным костром».

— Он же не ради этого приехал?

— Ну да, — усмехнулся дядька. — Хитрец решил выяснить, не изменил ли своего решения золотой тойон насчет младшей дочери Дайааны взять ее в Род Мамоновых.

— Вряд ли отец давал слово, не продумав последствия такого шага.

— Правильно, — Сергей Яковлевич кивнул, глядя на меня с уважением. — Так и есть. Летом состоится обряд перехода Дайааны в наш Род. Будет символическая свадьба, роль жениха отвели Витьке…

— А-ха-ха! — не удержался я. — Надеюсь, его по-настоящему не заставят жениться на Диане?

— Нет, — улыбнулся дядька. — Батька твой подстраховался от всех возможных коллизий. У старейшин союзных родов консультировался, с шаманами беседовал… Ты же понимаешь, что аборигены не признают письменные договоры. Им важнее слово богов и духов. Да сам увидишь, если успеешь приехать… Кстати, насчет Аляски не забыл?

— Да помню я, помню, — не хватало мне сейчас нравоучений, как я должен себя вести в экспедиции и что с собой брать.

— Как продвигаются дела по сборке прототипа? — неожиданно спросил родственник. — Отец дал указание проследить. Сам понимаешь, с какими трудностями он доставал двигатели, пришлось перед Меллонами ужом крутиться. Очень уж интересовались, кто из русских решил натянуть нос Арабелле из «Мехтроникса».

— Хм, — я озадаченно почесал затылок. — Видимо, для Меллонов никакой тайны в назначении линейных движков нет.

— Да их только в экзоскелеты и пихают, — хмыкнул князь. — Главное, что американцы не знают, что получатель — ты.

— Здорово, — немного подумав, согласился я.

— Раз твое имя ни разу не всплыло в общении между твоим отцом и Энтони, то огласка и не нужна. Пусть будет сюрприз. Это, кстати, спасет тебя от гнева Арабеллы Стингрей.

— Что, злая тетка?

— Так у нее прозвище «Фурия»! — рассмеялся дядька Сергей. — Она местные кланы кошмарит со своим боевым крылом без страха и упрека. Недавно разнесла штаб-квартиру чьего-то клана за то, что его представители захотели захапать ее разработки. Ладно, пойду к себе, отдохну с дороги. Приедет Баженов, меня не буди. Пусть подождет, вместе с ним поеду смотреть особняк.