— Не, я же не дурак, все понимаю, — покраснел Глеб, поняв, насколько наивным сейчас выглядит перед пацаном, младше его на полтора-два года. Кто там, в приюте, свой точный возраст знал? — Мне казалось, высокородные стараются закон не переступать. Зачем им проблемы с властью?

— Переступают, — вздохнул я. — Только очень аккуратно, просчитав все на десять шагов. Не все, но таковых большинство. И я в своем праве. В это дело, — обвожу рукой мастерскую, — вложены мои мечты, деньги Рода и репутация. А ублюдки хотят просто все сжечь, только чтобы я продал кусок земли и съехал отсюда к чертовой бабушке. Вот и хочу выяснить, кто заказывает песню. Поговорю с заказчиком, выясню настоящую причину всего происходящего…. Ладно, идти надо.

Тяжелая поступь «скелета» отдавалась в пустых комнатах, натужно скрипели половицы, выдерживая вес УПД. Увидев меня, Игорь открыл входную дверь, выскользнул в морозную ночь. Оказавшись на улице, я активировал на забрале режим ночного видения. «Надо бы еще тепловизор вмонтировать, — мелькнула мысль. — Скорее бы Гена прототип сделал. Там как раз весь функционал будет».

Отдавал ли мой поступок мальчишеством? Ну, в какой-то мере, да. Ворон подсказал правильный ход, но как только представлю, что иду в полицию, жалуюсь на то, что за моим домом подглядывают, грозят уничтожить мастерскую — и все, слухи поползут один краше другого. Дескать, князь Мамонов не может обеспечить защиту своего сына! Представили реакцию папаши? Да он меня просто сожрет с потрохами и посадит на хлеб с водой. Можно будет забыть о свободе, той самой, за которую я цеплялся зубами.

От сумбура мыслей меня отвлекло движение размытой фигуры, оторвавшейся от забора. Даже в «ночнике» не удалось разглядеть трансформацию Куана! Как обидно! Поднимаю забрало и вдыхаю влажный ночной воздух.

— Что слышно? — интересуюсь у наставника.

— В ста метрах отсюда стоит машина, в ней сидят двое, периодически смотрят в монокуляр, — отчитался Куан. — Скорее всего, он с функцией тепловизора или ПНВ. Сейчас такие в свободной продаже появились. Десять минут назад к ним подъехала еще одна легковушка с тремя пассажирами.

— Интересно, что задумали?

— В таких случаях, обычно, закидывают дом зажигательными смесями, если у противника нет возможности пользоваться Даром или каким-нибудь амулетом. Но я предполагаю, что магические артефакты никто не применит. Это чревато, следователи вмиг сообразят, — пояснил наставник. — Перед нами обычная шпана, нанятая купцами, и кураторы. В идеале брать надо именно их, а не исполнителей.

— Что за машина?

— Старенький «Фаворит».

— Ладно, чего гадать, — решительно произнес я. — Скрытно подходим и хватаем всех, кому не посчастливится убежать. Куан, Яким — со мной. Остальные на месте, приглядывайте за домом. Любого, кто влезет во двор, вязать.

— Слушаемся, Андрей Георгиевич, — нехотя откликнулся Игорь, тоже желавший поучаствовать в охоте.

Чтобы не спугнуть пост наблюдения, мы решили подойти к нему со стороны заброшенных домов. Куан успел выломать несколько досок в деревянном заборе, разделявшем лифантьевский особняк и покосившийся от старости домик с мансардой. Через этот пролом я вместе с ним и проник на соседний участок. Чернильная темнота разбавлялась бледными очертаниями строений, то и дело на пути попадались кустарники, раскинувшие мерзлые ветки как растопыренные пятерни человека. Фигура наставника маячила впереди. Вот она остановилась перед калиткой, замерла на какое-то мгновение, а потом подала какой-то знак. Я осторожно выглянул наружу и едва не присвистнул. Из обеих машины вышли люди, собрались кучкой, о чем-то совещаясь, а потом все вместе двинулись в тени заборов к моему дому.

— Так даже лучше, — прошептал я самому себе. — Поймаем на горячем.

Как чувствовал, что сегодня нужно приехать в мастерскую. На душе весь день было маетно, а потом звонок Анжелики придал мне решимости. Пора с этими тайными игрищами от купцов заканчивать. Борис Кузьмич только руками разводил, когда я спрашивал его насчет переговоров с Воскобойниковым. Не хотел владелец мыловарен уступать, что ты поделаешь!

Куан выскользнул наружу и… снова исчез, а мне оставалось только продвигаться параллельно той группе, также прячась в чернильной темноте. Вороненые пластины «скелета» не давали бликов, и пользуясь преимуществом, я мог спокойно подойти к пятерке вандалов, подкравшихся как воры к воротам особняка. Осторожно подняв забрало шлема, прислушался к тихому разговору.

— Как им пользоваться-то? — шипел один из нападавших, вертя в руках продолговатый предмет, похожий на речной голыш.

— Торгаш сказал, что нужно сжать и дождаться, когда артефакт посветлеет. После этого можно кидать. Радиус действия — десять метров, — ответил ему другой. — До самого дома мы не докинем, но этого хватит, чтобы ударная волна захватила строение.

Эти идиоты все-таки решили использовать магические артефакты! Что же получается, «коробейники» снабжают гражданское население боевыми амулетами? Или кто-то из одаренных любезно предоставил их купчикам, чтобы побольнее досадить мне? Типа намек дают? Вот это ближе всего к истине. Не поверю я в желание Воскобойникова и тех, кто занимается застройками, выдавить представителя княжеского рода с земли дешевым запугиванием.

— Хорош языком трещать, — голос третьего был полон раздражения. — Активируйте амулеты и бросаем в разных точках.

— Причинение вреда частной собственности согласно Уложения о правонарушениях грозит лишением свободы на пять лет, — я не стал кричать что-то вроде «стоят, падлы, всех попишу!», а вот так, буднично, бесстрастно мой голос произвел куда лучший эффект. Все подпрыгнули на месте и увидели перед собой фигуру, залитую в броневые пластины пехотного доспеха. Моего лица они не различили, откинутый щиток давал хорошую тень. — А использование боевых амулетов ведет прямиком на каторгу.