Он — меня, я — его…

Пальцы стискивают попу. вторая рука ползет под футболку.

— Тихон? — мяукаю стоном.

— Давай, малыха… Зажигай. Давай, — требует, распаляя. — Это всего лишь поцелуй… Да… Поцелуй…

Пальцы крадутся у меня под лифчиком, поддевают его.

Тянут вверх. Я сжимаю пальцы на плече Тихона крепче.

— Если не понравится, перестану, — разлепляет влажный контакт наших ртов.

Я чувствую вкус его слюны, он блестит от моей.

Блестит и смотрит жутко голодным взглядом.

— Ох, какая…

Тепло его ладони обхватывает полушарие, пальцы — еще выше. Еще…

Неожиданное касание твердых подушечек его пальцев к затвердевшему соску распаляет.

— Аааааааааах… — стону в полный голос, выгнувшись к нему.

— Ох, ебааааа… — откашливается. — Кхм, не обращай внимания. Я только… поцелую тебя, да? Ага…

Резким жестом Тихон дергает мою футболку вверх и прижимается ртом к груди, находит губами сосок, обхватывая. Второй рукой занимается другой грудью.

— Хвааааатит, — прошу его.

Но сама хочу… и смотреть и чувствовать, как он это делает ртом, боже… Как он это делает. Берет поглубже и выпускает, тянет языком дорожки и покручивает, ласкает. Я схожу с ума… Нет сил сдержаться…

Ласки становятся ритмичнее.

Хныкаю:

— Прекрасти. Перестань… Все… Ааааааххх… Тихоооон. Всеее, пожалуйста… Пожалуйста…

В ответ он сосет меня еще интенсивнее и побрасывает свои бедра вверх. Тяжелая мужская ладонь опускает на попу, стиснув. Вынуждает меня двигаться быстрее и быстрее.

— Не могу… Хватит… Довольно…

Что-то происходит там, внутри. Под слоями одежды кипит. Я на жерле вулкана, я сейчас лопну… И не могу перестать двигаться, постанывая все короче и громче.

Это ужасно… Поток стонов не прекратить. Тихон жестче насаживается ртом на мою грудь, занявшись второй.

Ловит ритм и сосет в том же темпе, в котором я стону.

Все быстрее и чаще.

Схожу с ума, умоляю меня отпустить…

— Давай, малыха… Давай… — почти требует.

Прикусывает сосок, трение достигает пика, и меня разносит на мелкие щепки.

Громко вскрикнув, лопаюсь, как воздушный шарик, наполненный чем-то кипящим, бурлящим, сладким. Начинается апокалипсис, меня размывает, собирает в пульсирующее кольцо и снова расплескивает…

Стону протяжно. Я в шоке… Мне так стыдно… Мне так хорошо.

Между бедер — алчные спазмы, мокро…

Мокро до самых штанов.

— О.Бал.Деть! Глаша…

Замираю.

В шоке смотрю на Тихона. Не вижу ничего. Все плывет.

Только его рот вижу.

Губы припухшие.

Мне кажется, он в шоке. Только поцеловать хотел, а я… что-то такое испытала.

Мгновенный стыд пронимает до самого копчика. До места, где разлита вязкая жидкость.

— Ужасно… — шепчу.

Разжимаю пальцы, руки словно задеревенели, держась за его плечи.

— Ужасноооо… — всхлипываю снова.

Тихон смотрит на меня. Чувствую, что смотрит. Мне дико стыдно. Даже противно от себя. Наверное, я точно шлюха! И все это знают… Чувствуют на интуитивном уровне, поэтому лезут ко мне в трусы.

Осознав это, пытаюсь слезть, отползти. Недавнее удовольствие сменяется слезами.

— Ты чего? Глаш… Глаш… Я, что, слишком? Слишком, да? Окей, не буду… Спешить не стану. Глаш!

Тихон ловит меня и удерживает на месте.

— Отпусти! — требую.

— В глаза мне посмотри, глупышка. Что на тебя нашло? — успокаивающе гладит меня по спине.

Дорогие, а чего так мало поддержки? Тормозим голубков, что ли? :((

Порадуйте Муза и автора))

Глава 23

Глава 23

Аглая

Наверное я выгляжу глупо — моя грудь выставлена на обозрение, лифчик черт пойми где. В штанах мокро, и я сама — ужасно потная.

Тихон, по ощущениям, тоже влажный, горячий, но… он мужик, они все потеют!

— Не понравилось? — стискивает за талию. — Только честно, а?

Он подныривает и заглядывает в глаза, смотрит изучающе, с волнением.

— Я что-то не так сделал?

— Нет, это я… — выдавливаю. — Это я… Ужасная.

На губах Тихона прорезается широкая улыбка.