– А что это за город? – усталым голосом спросила Ю-ли. Она не смотрела в окно, виды пустых полей угнетали, доводя до приступа паники. Ю-ли погрузили в машину без сознания, очнувшись, она долго не могла успокоиться, кричала, вжавшись в угол. Лиз с большим трудом удалось успокоить ее, вытащить на воздух во время первой остановки.

– Они называли его Тула. Не знаю, что это значит. Странное такое слово, у них было много странных слов, – ответил худой мужчина. Он не смотрел в окно, зная маршрут лучше робота-ведущего, управлявшего автопоездом из двух десятков грузовиков. Камера была только в одном, «головном вагоне». Беджану пришлось долго объяснять Лиз и Ю-ли, что имелось в виду. Они никогда не видели железной дороги, а в школе про нее не рассказывали.

Как ни пыталась Ю-ли узнать его имя, он лишь криво ухмылялся, бросая отработанную фразу, что у зеков нет имени, только номер. Беджан смеялся, напоминая, что и у условно свободных тоже имя второстепенно, и его можно отбросить за ненадобностью. Ю-ли пыталась спорить, ища поддержки у Лиз, которая пожимала плечами, находя правду и в словах Беджана, и в возражениях Ю-ли.

Худой встал из своего угла, где он чудом помещался, ловко складываясь до неприметной тумбы, на шею и плечи можно было поставить кружку, и ничего б не расплескалось. Когда он сидел, его не было видно и слышно, только внимательные глаза изредка поблескивали из-под приоткрытых век. Он взял с пола острый камень и стал рисовать на стене, стараясь стоять ближе к окну, дальше от отхожего места. Беджан следил за ломанными кривыми, с трудом переводя эту абстракцию в знакомую карту города.

– Вот, вы жили здесь. Не самое плохое место, многие бы все отдали, чтобы оказаться там, – он ткнул в нечеткую окружность слева.

– Многие и отдают все и даже больше, но редко кто попадает, – заметил Беджан.

– А это неважно – главное иметь мечту, тогда и жизнь приобретает смысл. А мечта у всех одна, и этим проще управлять, – худой хотел сплюнуть в сторону, но вовремя остановился. – Сейчас мы здесь, а надо вот сюда.

Он показал на круг внизу, соединенный путаной линией с городом, и провел камнем наискосок вверх, уходя все больше на восток.

– А почему мы не можем сразу приехать? – удивилась Ю-ли. Она подошла и показала пальцем на контуры старого города. – Так же быстрее.

– Нет дороги. Все разбомблено в войну, а восстановили объездные пути, –объяснил Беджан. – Так проще контролировать потоки и сдержать нападение. Отсутствие дорог и доступных подъездных путей тысячелетняя военная догма нашей страны.

– Лучше и не скажешь, – похлопал в ладоши худой.

– Так куда мы едем? – раздраженно спросила Ю-ли.

– В Южный порт. А дальше по этапу в третий круг на север. А дальше не знаю, я вас проведу дотуда, дальше мне хода нет, – худой вздохнул, видя, что Ю-ли готова вновь зареветь. – Ты так не расстраивайся. Жить везде можно. Тебе может понравиться.

Ю-ли что-то буркнула в ответ и села в свой угол. Она вытянула из тугого пучка два волоса и с радостью садиста дернула их. Лиз удивленно смотрела на нее, пальцами спрашивая, что она делает.

– Я так успокаиваюсь. С детства поняла, что надо сделать себе больно, чтобы не началась истерика, – ответила Ю-ли и улыбнулась. – Не надо на меня смотреть.

– Почему бы и нет, – пожал плечами худой и, смотря на Лиз, спросил. – Ты хочешь знать, что мы везем? Да как обычно: отработку в кубах и цветной лом. Что такое отработка? Ого, а ты любопытная. Это грязное машинное масло, его потом на завод отправляют на очистку. Нам еще долго ехать, будем догружаться в Серпухове. Это тоже был город, сейчас там основная перевалка. Не отходите далеко, а то можете потеряться. И не бойтесь, роботы никого не трогают.

– Я хочу есть и спать. Тут невозможно находиться! – воскликнула Ю-ли.

– Там и поедим, есть пищеблок. Меня в первый раз в такой камере везли две недели. Нас тут было десять человек. Спали друг на друге, – хмыкнул худой. – Так что это еще с комфортом едем, по-царски.

– Как? – недоуменно спросила Ю-ли.

– По-царски значит как апостолы Пророка, – пояснил Беджан.

– А, ясно. Как папенька мой, пусть сожрут его черви, – Ю-ли долго и талантливо выругалась. Худой с явным одобрением посмотрел на нее. – Что?

– Ничего. Тут и добавить нечего, – захохотал Беджан. Лиз беззвучно смеялась, строя рожи разгневанной подруге, хохочущей вместе со всеми.

– Запомни этот момент, – сказал худой, с улыбкой глядя на Ю-ли.

– Зачем? – удивилась она и переглянулась с Лиз.

– Это начало твоего освобождения. Какие бы ни были на тебе оковы, – худой потряс левой рукой, чтобы браслет завертелся на узком запястье, – главная клетка у тебя в голове. Избавиться от нее невозможно, но можно найти ключ и выйти на время.

– Куда выйти? – Ю-ли нахмурилась, не в силах понять. – А можно попроще объяснить?

– Нельзя, придется понять самой, – сказал Беджан.

– Это я одна ничего не понимаю, да? – Ю-ли с обидой посмотрела на Лиз, которая весело кивнула в ответ. – Ну и ладно!

В порт колонна прибыла ночью. Головная машина встала у входа в жилой отсек и, дождавшись выгрузки пассажиров, неторопливо поехала на разгрузку. Роботы работали неспешно, зная цену времени, которое для них не имело никакого значения, разгружая автоколонну, выстраивая лабиринты на причале.