Ничоси, черепахи. Неделя до отправки, еще и там неизвестно сколько семки щелкать. Какая-то затяжная война получается. Смысл царю медлить с Кабулом? Это же потеря ресурсов и времени.

Я поднимаю руку:

– Раз император тянет резину с ликвидацией шаха, дайте мне неделю на взятие перевала в Джавру вместе с Бородовыми.

Челюсти роняют все. А Аяно даже краснеет.

– Какой экстремал, – Ясна заинтересованно смотрит на меня. – Может, и дадим ему такой позывной?

Я явно заработал очко у рыжей спецназовки. То ли еще будет, хе.

А вот подполковник совсем не в восторге от моей инициативы:

– Да идти ты в ж…км… Какие еще Бородовы? Меня не волнуют дворянские тусовки в горах. Мы служим государю. Может, ты забыл, как согласился перед престолонаследником быть в подчинении «зорь»? В моем подчинении?

Сдерживаю разочарованный вздох:

– Цель этих «тусовок» – ослабить врага того же государя. Поставки пакистанского оружия идут в том числе и в Кабул. Считайте Джавру моей тренировкой, или входным билетом в ваши ряды, или временным больничным. Все равно же «Игла» простаивает.

– Нет, поручик, – сощурив глаза, давит на последнее слово Аяно. Тонкая рука резко оглаживает косу.

Мы встречаемся взглядами. Вдавливаем друг друга в спинки стульев. Прямо как ковбои на Диком Западе. Кто первый успеет взвести курок – тот и победил.

Но я буквально чувствую ледяную волну дрожи, бегущую вдоль позвоночника Аяно. У меня самого вены на шее вздуваются от ярости. Челюсти угрожающе сжимаются. Не собираюсь терять людей Софии из-за мнительной девки. Пусть хоть за катану схватится.

– Подумайте еще раз, командир, – выцеживаю слова как пули. – Иначе погибнут подданные империи.

– Я уже… – с судорожным вздохом отвечает она.

Не знаю, во что бы это вылилось, но резко звонит телефон. Аяно облегченно выдыхает.

– Позже подойдешь по своему вопросу, Бесонов, – она жмет кнопку «принять».

– Ваше Высокоблагородие, на линии ожидает Его Высочество Владимир, – говорит секретарь. – Соединить?

– Да, с телефоном в соседней комнате «тридцать три», – Аяно встает из-за стола. – Ждите, я скоро.

Когда она проходит мимо, качающаяся у пояса катана приковывает взгляд к сочным и длинным ногам. Хоть мы и на штыках, но невольно любуюсь японкой. Почувствовав мое внимание, Аяно недовольно супится. Мда, может наедине ее уломаю.

Едва двери за подполковником захлопываются, Скоморох рявкает:

– Придавите его.

Сорвавшись с места, йети и шлемоголовый хватают меня за плечи и вжимают лицом в стол. Перцы оказались быстрыми и чертовски сильными. Мои заломанные за спиной руки оказались в стальных тисках – не шевельнуть. Твердый гранит стола вдавил щеку в рот.

– Много дерзишь, пацан, – слышу голос Скомороха. – Особенно командиру. Непорядок. Сейчас мы тебя хорошенько изукрасим. Али сказал, у тебя чудо-регенерация…

– Аднака, дась. Али бить большая рана-голова. Ать и нет. Подевалася.

– …так что к возвращению Мононоке залечишься. И заодно научишься вести себя.

– Нашел же ты время для разборок, Скоморох, – недовольный голос рыжей. – Что Аяно сказала про «распускать руки»?

– Ясна, не суйся. Моя группа – мои проблемы.

– Да на здоровье. Сам не пожалей.

Лохматая рука йети переходит с моей головы на спину, и я отрываю лицо от столешницы. Кошу одним глазом на Скомороха.

– А вот мне жаль, – бросаю.

– Поздно извиняться, сопляк,– фыркает майор в маске шута.

Мое туловище плотно вдавлено в столешницу, кисти заломаны чуть ли не до хруста. Еще и холодный металл опутывает пальцы. Цепочку из морина, наверняка, накинули. Единственное, чем могу пошевелить – голова. Ее и задираю как можно дальше.

– Ты не понял, – резко бью лбом об каменную поверхность.

Оглушительный треск гранита под лицом, и я падаю вниз, вместе с разломанной пополам столешницей. Давление офицеров сверху лишается опоры. Растягивать меня больше не на чем, и я, извернувшись, перебрасываю йети через себя – прямо в обломки камней. Резкий хук по волосатой харе – и офицер Мохнатка с животным стоном падает навзничь. Офицер в зеркальном шлеме успевает отскочить подальше, но на него и не смотрю. Взгляд мой прикован к кожаной маске Скомороха.

– Мне жаль, что у руководителя моей группы куриные мозги, – сплевываю я гранитную пыль.