Дай ей столько времени, сколько ей нужно. Она прошла через чертову уйму дерьма, и ей просто нужно переварить все это.

Все, что я хочу сделать, это отвести ее обратно в дом и запереть в своей гребаной спальне. Но я не могу этого сделать. Я не могу заставить Ариану остаться.

Я не уверен, что Ариана чувствует ко мне, я могу только надеяться, что это чувство достаточно сильное, чтобы она поняла, что мы принадлежим друг другу.

Боль в моей груди усиливается по мере того, как между нами затягивается молчание, и к тому времени, как я подъезжаю на внедорожнике к частному самолету, становится трудно дышать.

Я распахиваю дверцу и, вылезая, обхожу машину спереди и открываю пассажирскую дверь. Ариана не смотрит на меня, когда выходит, и это выводит меня из себя еще больше.

Господи, дай мне сил отпустить ее.

Я делаю глубокий вдох, закрывая дверь и затем иду к самолету. Дойдя до ступенек, ведущих ко входу в самолет, Ариана останавливается и поворачивается ко мне лицом. Она тяжело сглатывает, а затем поднимает на меня глаза.

Моя боль отражается в ее карих глазах, и, не в силах остановиться, я подхожу ближе и обнимаю ее лицо. Прижимаясь губами к ее губам, я целую ее со всей любовью, которую испытываю к ней. Я изливаюсь в нее, молясь, чтобы это был не последний раз, когда я попробую ее на вкус.

Мое тело начинает дрожать, когда она целует меня в ответ с такой же интенсивностью.

Боже, такое чувство, что ты любишь меня, Малышка. Как ты можешь целовать меня вот так и не знать, что ты чувствуешь ко мне?

Ариана прерывает поцелуй, и я прижимаюсь своим лбом к ее.

— Я люблю тебя так чертовски сильно. Никогда не забывай об этом.

Ее лицо искажено эмоциями, когда она отстраняется от меня, а затем поднимается по ступенькам и спешит в салон самолета.

Мне каким-то образом удается сделать пару шагов назад, и слишком скоро самолет начинает двигаться.

Мое сердце вырывается из груди, когда я смотрю, как самолет набирает скорость, пока не отрывается от земли.

Я судорожно вздыхаю, а затем мое зрение затуманивается. Я быстро моргаю, чтобы успеть увидеть самолет, пока он не исчезнет в небе.

Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на колени. По мере того, как расстояние между мной и единственной женщиной, которую я когда-либо любил, растет, мне удается нажать тревожную кнопку на своих часах, потому что у меня нет сил снова встать.

Что мне делать, если Ариана не вернется? Как я буду жить без нее?

Я не смогу.

Я не могу представить, что никогда больше не смогу обнять ее. Не поцеловать ее. Не заставлять ее свирепо смотреть на меня. Не слышать ее стоны удовольствия.

Христос.

Я прижимаю руку к груди, боль невыносима.

Я слышу визг шин, и через пару секунд Алексей присаживается передо мной на корточки.

— Что ты здесь делаешь?

Поднимая глаза на друга, я говорю:

— Ариана ушла.

— Что? – Шок отражается на лице Алексея, и он оглядывает аэродром, затем снова смотрит на меня. – Почему?

Я задыхаюсь от безжалостной боли.

— Она не уверена в своих чувствах ко мне. Она хотела вернуться домой.

Руки Алексея обвиваются вокруг меня, и я не выдерживаю.

Впервые в своей жизни я разваливаюсь на части.

— Мы во всем разберемся, – говорит Алексей, поднимая меня на ноги.

Я качаю головой.

— А что, если она меня не любит? Я не могу заставить ее.

Алексей крепко хватает меня за плечи и встречается со мной взглядом.

— Ариана любит тебя. Я видел это ясно, как божий день, когда в тебя стреляли. Эта женщина любит тебя, Дмитрий.

— Почему она тогда ушла?

— Это то, что мы должны выяснить. – Алексей обнимает меня за плечи и кричит Саше, который приехал с ним. – Отвези другой внедорожник обратно к дому.

Если Алексей прав, а он редко ошибается, то почему Ариана ушла?

Я забираюсь на пассажирское сиденье внедорожника Алексея, и когда он садится за руль, я говорю:

— Я не знаю, с чего начать.

Моя способность концентрироваться была разрушена до основания. Ариана перевернула мой мир с ног на голову, и без нее рядом со мной, трудно думать.

— Ты соберешь сумку и поедешь за ней. Ты будешь следить за ней и выяснишь, почему она убежала, – отвечает Алексей.

— Я сказал, что дам ей время.

— Ты можешь дать ей время и все равно наблюдать за ней, – бормочет он. – Блять, я никогда не полюблю женщину, если она будет морочить мне голову так, как морочат голову тебе.