Я кивнул:

— Хорошо. Ещё одно…

Профессор мгновенно, не слушая, возразил мне:

— Все твои вопросы я знаю, а ответом на них может служить только предстоящая практика!

— Вы утверждаете, что путешественник во времени никогда не встретится со своим двойником! — ввернул-таки я. — Я не понимаю почему!

— Потому что обстоятельства, способные привести к такой встрече, никогда не сложатся, — пояснил он. — Один и тот же объект макромира не сможет занимать в пространстве одновременно два положения. Машина времени не нарушает законов физики. Она на их основе работает и лишь слегка огибает кое-какие препятствия. Огибая препятствия, компенсирует возникающее искажение за счёт той энергии, которую я зову тотемной.

— Но я не понимаю, почему! — повторил я настойчивее. — Почему я не могу попасть в то будущее, где сам уже существую?!

Профессор развёл руки в стороны:

— Сынок, надо было вдумчивее читать мои материалы, а не глупые анекдоты! — Он уткнулся носом в прозрачный монитор и, изучая выкладки о предстартовой готовности, кивнул: — Тотемный резерв заполнен до необходимых значений. Внимание! По местам! — скомандовал он. — Горизонт — пять минут!.. Две минуты на герметизацию костюма и включение дыхательной системы. Минута на размещение в Сфере!..

Мы надели шлемы. Профессор проверил, всё ли в порядке, правильно ли мы подкрутили вентили, верно ли отрегулировали давление кислородных баллонов. Меня этому делу Молблан учил на протяжении нескольких недель, а вот Грейс приходилось вливаться почти с ходу. Импровизировать она совсем не любила, но держалась на удивление уверенно.

В пусковую комнату мы вошли спустя три минуты.

Сфера стояла открытая в ожидании своих первых людей-путешественников. С волнительной дрожью мы приблизились. Я посмотрел на Грейс, а Грейс — на меня. Мы обернулись к профессору. Он замахал руками, подгоняя нас.

Я жестом пригласил Грейс зайти первой.

— Нет уж! — возразила она. — Давай вперёд ты!

Прежде я уже забирался внутрь Сферы, а вот Грейс сделала свой первый шаг только что. Мы прошли внутрь. Она встала рядышком, притёршись ко мне. Свет проникал внутрь через открытый проём. Наши отражения причудливо искажались в зеркальной поверхности окружающей глобулы. Профессор пожелал удачи и задвинул заслонку, блокируя Сферу. Стало темно как в пещере ночью.

Мы с Грейс напряжённо ждали, вздыхая и держась за руки.

— Интересно! — сказал я, обратившись к ней. — Мы, перемещаясь вот так, в каком-то смысле становимся единым объектом. Сливаемся для взора вселенной. Звучит романтично!

— Не знаю! — вскрикнула Грейс. — Ничего не знаю!

Она уже изнервничалась! Спрашивается, зачем полезла во всё это?..

Прошла ещё минута неприятного ожидания в кромешной тьме. Наконец мы услышали раздавшийся снаружи Сферы голос Молблана.

— Внимание! — воскликнул он в громкоговоритель. — Активация! Сувениры из будущего не тащите! Вернётесь назад вы, вы и ничего кроме вас!..

Спустя миг металлическая оболочка Сферы как будто стала прозрачной. Сквозь её стенки я отчетливо различил очертания лаборатории.

Грейс поражённо ахнула:

— Сфера будто исчезает!..

— Вот это номер, проф! — воскликнул я.

Меня встряхнуло. В тот же миг исчезла Грейс. Пропала Сфера. Меня окружила чёрная пустота. Я лишился физических ощущений. В наступившей, гробовой тишине не слышал даже собственный голос. Казалось, время и пространство для меня перестали существовать. Эти ощущения были сродни падению в бездну небытия…

Меня… Меня ли? Моё сознание… подхватил вихрь, завертев движением по спирали. Сколько продолжался этот «головокружительный полет»? Не знаю. Ощущение времени как будто стёрлось из восприятия. Наконец до моего слуха донёсся отчётливый звук удара. Как будто рядом со мной на камни упала тяжеленная железка. Я ощутил под ногами твёрдую поверхность… И миг этот был сродни возвращению из небытия!

Как приятно вновь увидеть глазами реальный, осязаемый мир!..

Грейс стояла рядом со мной, а вот Сферы вокруг нас не было. Мы очутились на обочине дороги и первое, что увидели, это заднюю половину ржавого, изуродованного автомобиля. Передней части у этой легковушки попросту не было. Мы вытаращились на грязное сидение задней части, стоящей на паре сдутых колёс и упирающейся дном в асфальт. Салон был разрушен так, словно переднюю половину откусил и проглотил гигантский монстр! Разрез, который изувечил легковушку, был настолько ровным, словно над ним поработали лазером. Будь эта машина целой, мы с Грейс оказались бы стоящими внутри её капота.

Меж тем я узнал наш город, вернее этот район северной окраины. Небо было затянуто свинцово-серыми тучами, а пустынную улицу укрывал туман. В эту хмурую занавесь впивались золотистые лучи вечернего солнца. Асфальт был в трещинах, и через него проросла высокая трава. Судя по густоте растительности, было лето. На обочинах стояли проржавевшие, почерневшие автомобили. Провода линии электропередачи свисали с покосившихся столбов, стелились и змеились по земле среди цветущих зарослей. Многие стены обветшавших, трёх и четырёхэтажных зданий потрескались, и в них зияли прямоугольные дыры разбитых окон. Кое-где на первых этажах виднелись кустарники, разросшиеся внутри помещений. Капремонт тут уже не поможет! Очевидно, что человек в этом городе — гость редкий…