Сколько героизма, драмы, торжества, печали и ярости вместили в себя эти её слова! Диву даюсь.

— Сожжем Сферу, и даже её первый запуск не состоится?! — уточнил я. — И в этом случае твой отец в прошлом не сможет отправить в будущее даже тех кроликов?..

— Теоретически так, — отрезала она. — Но мы всё ещё здесь, а значит, запуск Сферы в прошлом состоялся. Или физика вселенной устроена как-то иначе. Допустим, сожжём Сферу, и в тот же миг исчезнем и мы, и этот мир, и всё что впереди. Отменим будущее, включая нас самих. Не станет ничего, что случилось после активации Сферы. Сотрём как ластиком. Так это сработает или нет, неизвестно. Как говорил отец, ответом на все теоретические вопросы служит лишь практика. Забрать Сферу с собой на тот свет это дело принципа. Что скажешь?..

Какая мрачность! Какое выстраданное хладнокровие! Мне оставалось лишь гадать, какие мысли терзали Грейс эти два месяца под землёй наедине с собой, в борьбе с болезнью и в ожидании чуда. Она стала какой-то отрешённо-спокойной. Я бы даже сказал, хладнокровно-героичной! Возможно, отчасти свою руку к такому эффекту прикладывали антидепрессанты…

— Подожди! — запротестовал я. — Первоначальный план пока в силе.

— В силе! — засмеялась она. — Как же! Мы тебя закинули вперёд на пару сотен лет. Это если верить теоретическим расчётам Мисси. На месте встречи пусто. Или лекарства не будет, или самой Мисси в том будущем уже нет.

«Сколько можно всё это терпеть?!» — рвануло в моём сознании.

— Но скажите! — взорвался я гневом. — Что это за дрянь, с которой суперкомпьютер столетиями не может разобраться?!

Грейс тихонько потёрла зудящие, краснеющие глаза.

— Ей надо усовершенствовать технологии и понимание. Освоить новые знания, открыть новые научные подходы. Весь план по-отцовски нереален и утопичен.

— Пусть попробует мне эта недоделка не справиться! — взревел я, столкнув мусорку со стола на пол.

— Зря обзываешься! — отразила Грейс, собирая рассыпавшиеся по полу бумажки. Все её движения были медленными, бережливыми, как будто она экономила каждую долю своей энергии в любом действии. — Мисси стоит всех ученых вместе взятых. За исключением моего папы, конечно. Его интуицию скопировать нереально. Только он умел вот так! Брать с потолка безумные идеи и потом пытаться объяснить логически их работу. Нам нужно решить одно, — утвердила она, выпрямившись с кипой бумаг в руках и посмотрев мне прямо в глаза. — Если реактор сдохнет, если лекарство не получим… Нам придётся уничтожить хронокоридор так, как я сказала. Последняя надежда. Если не у нас, то у остальных, возможно, всё наладится. Сотрём как ластиком из бытия и сферу, и эту нашу реальность, и самих себя. Согласен?

Мы долго смотрели друг другу в глаза в тишине, и это напоминало черпание грусти с переливанием её из одного бездонного колодца в другой.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — сказал я, увиливая от прямого ответа.

— Если мы снова займём хронокоридор на пару месяцев, — произнесла Грейс напряжённо, — то останется всего один запуск. Реактор дольше не протянет. Третий запуск станет для нас безвозвратным в любом случае. Эх, — вздохнула она. — Во внутренней линии резерва энергии тьма тьмущая. Энергия реактора нужна чтобы, так сказать, сам клапан открывать…

После такого напряжённого разговора мы подкрепились, чем бог послал. Я с удовольствием умял сухпаек, предназначенный для солдат какой-то из стран НАТО. Грейс почти не ела, протолкнула кое-как за компанию со мной несколько кусочков злакового хлебца и запила кучей таблеток. Пояснила, что без специальных ферментов организм самостоятельно не переварит. Звучит ужасно, а ещё ужаснее ощущать это на себе.

Обоим требовался отдых. Мы улеглись на жёлтом надувном матрасе. Засыпая, делились впечатлениями. Я рассказал о двух часах, проведённых в будущем, куда меня закинуло в поля недалеко от домиков-близнецов, о зиме и о ловушке в озере, из которой мне удалось выбраться магическим образом, следуя то ли за своим воображением, то ли за «звездой Грейс».

Грейс под впечатлением от моего рассказа предположила, что Сфера каким-то образом умеет воспринимать наши мысли. Мол, внутри хронокоридора мы становимся со Сферой единым целым, а так как пространство она воспринимает своеобразно, есть вероятность и того, что место, которое я себе воображал в мгновения возвращения, она извлекла из моих мыслей, соединила так в своём восприятии пространство из моего воображения с реальным пространством. Таким образом и забросила в озеро. Именно его я представлял себе перед возвращением — озеро в тот вечер, проведённый нами с Грейс в палатке на берегу.

Грейс в свою очередь рассказала мне о двух месяцах, проведённых ею здесь в томительном ожидании и о том, как она впервые в жизни осознала себя заложницей, пленницей в тюрьме, которой стало для неё собственное тело, разрушаемое гадостью под названием Mv-Mod. Вирус здоровья или вечной молодости из будущего…

Так в обнимку мы с ней уснули и проспали до вечера.

После пробуждения взялись за дело немедля. Грейс как всегда неслась вперёд времени. Приняла свои пилюльки. Показала мне написанную ею собственноручно инструкцию о том, что, как, когда нажимать, за какими параметрами Сферы следить. Показала всё несколько раз. Дальше мы собрали её в вояж.