Проснувшись, Арсений обнаружил всё ту же неопрятную квартирку. Правда, к слову сказать, вокруг стало как-то немного почище, будто старик перед уходом решил навести лоск на это убежище. Приведя себя в порядок, наш герой присел на кровать в позе уставшего работяги и наконец задумался: «А что же теперь? Да, Учитель рассказал более-менее внятно, что такое Путь, но что делать дальше? Отправиться самому в Срединный мир или ждать, пока очередная ступенька Пути свалится на голову?» Внятных ответов на эти вопросы не было, и Арсений решил ненадолго вернуться к обычной жизни, от которой так бежал, чтобы устроить дела и в этом мире не остаться, как говорится, без штанов.

Дни тянулись медленно, и вскоре всё встало на свои места – то серое однообразие, от которого Арсений сбежал в другой мир, вновь вернулось и захлестнуло с головой. Но нечто всё же неуловимо изменилось. Это не было похоже на ту глобальную подмену, что он ощущал, находясь в первом Путешествии, всё проявлялось в мелочах. Люди, к примеру, стали чуточку добрее и улыбались немного чаще, ведь раньше наш герой вовсе не замечал улыбок на серьезных серых лицах. Немаловажно также, что все стали меньше опаздывать. Эту особенность Арсений заприметил сразу и был безмерно рад. Он и сам после пережитого приключения стал выходить загодя и стремился прийти пораньше, уж слишком сильно задел его тот мир за душу. А в остальном всё было так же: работа-дом, дом-работа… Сначала было даже интересно вернуться к былому, но вскоре стало так скучно, что Арсения снова потянуло на подвиги.

Для начала он выбрал ближайшие выходные и решил вновь посетить Срединный мир, с его необычными ощущениями и возможностями. «Может, та дверь, через которую я попал в мир Пути, приведет меня и ко второму этапу?» – думал наш герой. Правда, как ни старался он отыскать ту старую облупленную дверь посреди стены кладовки, ничего не получалось. Совершенно измученный, на исходе дня воскресенья, он попробовал посетить хотя бы соседние миры, в которые еще недавно попадал без особого труда, но и тут его старания упирались в неведомую стену. Что бы он ни пытался сделать, оканчивалось всё лишь мучительным провалом. К концу ночи, когда рассвет уже немного пробивался через непроглядную темень, Арсений с дикими завываниями схватился за голову и думал лишь об одном: «А вдруг я и впрямь схожу с ума?»

На следующий день наш герой пытался отыскать логичное объяснение произошедшему. Правда, вспомнилось также, что в психологии есть описание того, как сумасшедший ищет оправдания своему состоянию. Самым логичным виделся тот вариант, что это всего лишь еще одно измерение, этап Пути, который он не может понять, и в этом мире Путешествия невозможны. Но тогда должна была быть загадка… Учитель сказал, что каждый мир Пути таит в себе загадку. Надо было сосредоточиться на ее поиске.

Так шел день за днем, а наш герой тем временем пристрастился к походам в библиотеку – и, как оказалось, не зря. Из некоторых книг, которые ему удалось разыскать (в основном, правда, очень старых и почти уже не пользующихся спросом у библиотечной публики), он узнал, что не первым встал на путь изучения иных миров. До него было множество разных школ, дававших свои трактовки этому феномену: были те, кто объяснял всё с научной точки зрения, и те, кто, наоборот, доказывал существование Путешествий. Но видно было, что всё это писали теоретики, лишь отдаленно знакомые с вопросом. И всё же кое-что подтверждалось, причем это были самые неприятные мысли Арсения: в этом мире, каким бы он ни был, Путешествия возможны, и если ему пока не удалось «переместиться», то проблема в нём.

В поисках разгадки прошел не один день, но однажды, когда наш герой, как всегда, выходил на работу, его осенило:

– Так загадки вовсе и нет! – заорал он на весь коридор и подбросил свой портфель, с легкостью поймав его на лету.

Этот мир был реальностью. Такой ответ он исключил с самого начала, но именно он и был правильным. Видимо, при прохождении Пути невозможно самовольно перемещаться между мирами. Теперь нужно было всё узнать у Учителя, и с осознанием собственной правоты он схватился за ручку двери. Не успев еще взглянуть вперед, Арсений ощутил не привычный холод металлической ручки, а зазубренные желобки каменной. Именно такие зазубрины были на той двери, которая привела его в первый мир Пути.

– Вот чёрт! – только и успел вымолвить он, и мир вокруг стал расплываться.

Это было похоже… Да нет, это было ни на что не похоже. В нашем богатейшем языке, наверно, не найдется слов, чтобы описать, что испытал в этот момент наш герой. Нет этих слов, скорее всего, потому, что никто этого не испытывал, вот и не знаем мы, как это назвать, а опытные Путешественники знают. Они бы охарактеризовали всё это словом «расплытие», этот термин хорошо обозначил бы переход из мира реальности в мир Пути. Но это еще только предстояло узнать Путешественнику. Арсений тем временем, теряя опору и ориентацию в пространстве, по наитию продвигался к кровати. Теперь ему предстояло заснуть и проснуться в совершенно ином месте, времени и пространстве.

***

На улице шел дождь. Это так ужасно просыпаться в дождь и осознавать, что сейчас придется ковылять на работу. По громкоговорителю еще вчера объявили, что общественный транспорт ходить не будет, а машины у Арса не было. Да и какая тут машина, семью бы прокормить. Вообще их сословие мечтало о машине, и когда у кого-то появлялось это чудо техники, на весь двор закатывали праздник и даже весь вечер ничего не чинили. А чинить нужно было много и постоянно – бараки давно износились, перекрытия трещали по швам, и только крыша не текла благодаря стараниям всех и каждого.

Медленно встав с постели, Арс потянулся и стал натягивать штаны и спецовку, ему было пора на завод. На работу. Проклятый завод, что не отпускал человека всю жизнь, располагался ровно по центру, причем по центру всего – он был в центре этого отдельно взятого города, как и любого другого. Также он был и в центре всего мира, можно даже сказать, что он разделял его на две части. Одна часть принадлежала сословию богатых. Они были почти легендой, жили по ту сторону завода и, по рассказам, управляли всеми процессами на нем. Да и продукция завода уходила куда-то к ним, на ту сторону.