Я руку приняла – никаких обид. И улыбнулась ему, хотя сама знала, что до глаз улыбка не дошла. А Франклин даже не делал вид, что ему приятно меня видеть. Грубить не грубил, но и довольным не притворялся.

– Удивлена, что вижу вас здесь, агент Франклин.

Он убрал руку.

– Вам ваш друг Брэдфорд не говорил, что меня перевели?

Слово "друг" он сказал так, будто намекал на большее, и во всей фразе была желчь. Не очевидная, но она ощущалась. Ничего такого грубого, чтобы начать ссору, но близко к тому.

Специальный агент Брэдли Брэдфорд возглавлял отдел Специальных исследований ФБР – отдел занимался серийными убийцами противоестественного происхождения или вообще преступлениями с противоестественным компонентом.

Очень много было споров насчет выделения этих преступлений из ведения Поддержки Расследований – того подразделения, которое занималось всеми серийными убийцами. После короткого знакомства Франклин ясно дал понять, что думает по этому поводу. Он был против.

А поскольку Брэдфорд тогда был его начальником, тут возникла проблема. Очевидно, Франклин был переведен, и не добровольно. Для карьеры в ФБР – не слишком хорошо. И на меня сейчас сыпались радиоактивные осадки политического взрыва, к которому я ни сном ни духом. Ну, лучше не придумаешь.

Я начала представлять Мику, но Фокс меня опередил:

– Каллахан, Мика Каллахан. – Фокс протягивал руку, улыбаясь куда шире, чем улыбался мне. Откуда фэбээровцу знать Мику? – Хорошо выглядишь.

Мика улыбнулся далеко не так широко, будто не был так уж рад видеть агента Фокса. Что за фигня?

– Фокс, я... – Мика начал снова: – В последний раз, когда вы меня видели, я еще лежал в больнице. И выглядел наверняка настолько хреново, что любое изменение только к лучшему.

Я слышала в его голосе неуверенность, хотя вряд ли ее мог услышать кто-нибудь другой. Чтобы уловить эту нотку, надо было действительно хорошо его знать.

– Человеку, который так близко к смерти, позволяется выглядеть хреново, – ответил Фокс.

Я поняла, что это как-то связано с тем нападением, которое превратило Мику в оборотня. Что я точно знала – что оно должно было быть кровавым. Когда слышишь слова "нападение" и "кровавое" – подробностей не выпытываешь. Я подумала, что он мне расскажет больше, когда будет готов.

Мика повернулся ко мне. На его лице отразилась нерешительность – он не знал, как быть дальше, и уж точно он был рад сейчас, что на нем очки.

– Специальный агент Фокс был среди тех, кто меня допрашивал после нападения.

Я не знала, что его увечья были удостоены федерального внимания. И не могла сообразить, почему могло так случиться, но сейчас не время и не место было спрашивать, чтобы не проявить слишком уж большой неосведомленности. К тому же я не очень понимала, насколько Мика расположен откровенничать среди толпы в аэропорту.

Так что я прикрыла его, сделала любезное и ничего не выражающее лицо копа, как последнее время прекрасно научилась.

– Какое совпадение, что тот же агент сейчас ведет вот это дело! – сказала я, улыбаясь, будто знала, о чем он говорит. И давая Мике шанс объясниться потом, когда мы будем наедине.

– А я и не знал, что ты аниматор, – сказал Фокс, обращаясь по-прежнему к Мике.

– Я не аниматор. – Мика не стал вдаваться в пояснения.

Фокс подождал продолжения, но Мика только улыбался. Фокс бы это так и оставил, но не Франклин. Есть люди, которые просто не понимают, когда нужно отстать.

– Вы ликвидатор вампиров? – спросил Франклин.

Мика покачал головой.

– И вы не федеральный маршал.

Это Франклин произнес с уверенностью.

– Нет, не маршал.

– Франклин, оставь, – сказал Фокс.

– Она привлекла гражданского к делу, находящемуся в ведении Бюро!

– Обсудим это в машине, – сказал Фокс, и взгляд, который он бросил на Франклина, заставил того замолчать на середине фразы.

– Мы еще ждем багаж? – спросил меня Фокс.

– Нет, – ответила я. – Мы же завтра улетим домой, если я правильно понимаю?

– Так задумано, – ответил он, но лицо его осталось недовольным, будто он все еще не отошел от конфликта с Франклином.

– Тогда мы готовы.

Он улыбнулся – по-настоящему.

– Женщина, путешествующая налегке, – это редкость.

– Сексист! – ответила я.

Он наклонил голову:

– Прошу прощения, вы правы. Примите мои извинения.

– Я не в обиде, – улыбнулась я.

Вслед за ним мы вышли на улицу, где ждали две машины. В одной сидели еще два агента, другая была пустой и ждала нас. Фокс обернулся ко мне через плечо: