Ох, не нравятся мне эти "дал выбор" и "может рассчитывать".

– Говоришь, будто она собственность какая… – не сдержался я.

Радж недобро глянул на меня, но мгновенно расслабился.

– Понимаю, как это звучит. Мы не ангелы, но и не работорговцы. Оля… она особенная, – начал объяснять парень.

– Уверен, ради нее ты весь мир с ног наголову поставишь, – усмехнулся я.

– Не без этого, – улыбнулся парень, – Но я о другом. Она особенная физиологически, особенная для клана…

– Думаешь мне это нужно знать?

– Ой, да не парься – никакой это не секрет…

– Ммм. Я к тому, что это, наверное, личное.

– Ты верно не придал этому значение, но я назвал тебя братом, Егор. И для меня – это не просто слова, – возразил индиец.

– Помню, но все еще, не понимаю, чем заслужил такую честь…

– Ты просто не знаешь, как много я тебе задолжал. Если понадобится я теперь за тобой, в самое пекло спущусь.

– По моему – это все же через чур… – настаивал я.

– Давай я закончу, и там сам решишь? – прервал меня Радж, и тут же спросил, – Я же говорил, что отец использует своих детей в качестве солдат?

– Да. Только я не понял, как и зачем.

– Зачем – ответ простой. Одна семья, один клан, одна экосистема, во главе с бессмертным Махараджей. Куда интересней – как. Мы платим местным, оказавшихся в затруднительном положении дамам, за зачатие ребенка. Если у них подтверждены предки с нано сетью в третьем поколении, то это хороший способ заработать.

– Как, то гаденько… – скривился я, – Мать продает своего ребенка…

– Не спорю, но это честная сделка. И многие соглашаются на эти условия. Некоторых от безвыходности – ситуация бывают разные… Но хватает мразей, что ставят это дело на поток. Кто-то рождается "адаптом", кто-то нет. Но так или иначе, ребенок воспитывается в клане. Остается в качестве слуги, уходит на вольные хлеба… Либо становится трекером клана. По обоюдному договору, конечно. Никто, никого не заставляет, но многие ли окажутся?

– Шанс родится "адаптом" один к десяти в этом случае, если не ошибаюсь? Сколько же нужно заплатить, чтобы женщина согласилась отдать собственное дитя?

– Много, чел. Много. И ты прав – эффективность этого предприятия не слишком высока, но все же не нулевая. Я и мои браться тому доказательство. Однако есть и другой путь, и это я не про генную модификацию – тут через чур дорого. Встречаются женщины с особой мутацией. У таких дети всегда рождаются "совместимые" с Сетью, если отец носитель наносети.

– И это очень большая редкость? – начал понимать я, к чему ведет этот разговор.

– Чрезвычайно. И Оля одна из них. Обнаружилось это случайно, когда она попала в больницу с аппендицитом в тринадцать лет – рядовая операция оплачиваемая государством в обмен на пробы крови. Анализ выявил, что она, не просто «адапт»…

– В первые слышу, что совместимость можно выявить с помощью анализа…

– Просто ты не задавался этим вопросом… Как правило, отец забирает таких девушек себе. Ну хватит кривиться. Он же не отправляет их на фабрику по производству детей – они становятся его женами. Сейчас их семь. К матери Ольги он пришел с тем же предложением – деньги, передовая медицина и самое главное покровительство. Но та послала его на… на детородный орган. Не хотела, чтобы ее дочь стала очередной…

– Смелая женщина.

– Скорей без башенная. Прикинь, один из самых могущественных людей в мире, послан дешевой куртизанкой? Че лыбишься? Ты просто плохо себе представляешь, кто такой Домадара Агнихотри. Лично мне это даже страшно представить… Но знаешь что? Он смеялся. Назвал ее тигрицей, защищающей потомство и позвал замуж. На это она согласилась, при определенных условиях.

– А, это нормально? Взять простолюдинку с не самой хорошей репутацией в жёны? – постарался я как можно мягче задать вопрос.

– Возможно когда-то, лет триста тому назад, когда Сеть только пришла в наш мир, а отец был младшим сыном не самого родовитого князя, такой вопрос и мог возникнуть. Но сейчас он, практически бог в нашем мире.

– Настолько крут?

– Наверное, даже круче чем мы думаем. Лютейший огневик, непобежденный чемпион арены, державший первенство более десяти лет. Но мы сейчас не об этом. Для Оли он сделал исключение. Ее… Наши дети станут в один ряд с моими братьями. Один ребенок раз в три года.