– Прям щас, – ответил Грили. – Вы хотите ее отпустить?

– Она даст показания, когда мы доставим ее вместе с ее адвокатом в участок.

Грили сердито хмыкнул:

– Да, она тут страдает по своему адвокату.

– Пойдите к репортерам, Грили.

– И что им сказать?

– Что вампиры тут ни при чем. Убийство произошло в “Данс макабр” просто по неудачному совпадению.

Грили покосился на меня.

– Я хочу, чтобы она была здесь, когда я вернусь, Сторр. Никаких исчезновений.

– Мы оба здесь будем.

Грили вызверился на меня сердитыми глазами, и никакой дружеской маски на нем уже не было

– Уж постарайтесь. Может, вас сюда послали крупные шишки, но это дело об убийстве – значит, мое дело. – Он ткнул пальцем в Дольфа, но не коснулся его. – И не вздумайте встревать!

Произнеся эту реплику, Грили протиснулся мимо Дольфа и плотно закрыл дверь. Комнату заполнило молчание – хоть ножом режь.

Дольф подтянул стул и сел напротив меня, сцепил руки и стал смотреть. Я смотрела в ответ.

– Три свидетеля показывают, что миз Смит первой вынула пистолет. Она вырвала твою сумку, значит, знала, где у тебя пистолет, – сказал Дольф.

– Я его слишком засветила в этот вечер. Сама виновата.

– Я слышал, что ты приняла участие в шоу. Что там случилось?

– Пришлось поиграть в полицейского. Та женщина не хотела принимать участие в игре. Использовать противоестественную силу, чтобы заставить человека делать то, что ему не хочется, запрещено законом.

– Анита, ты не полицейский

В первый раз он мне об этом напомнил. Обычно Дольф обращается со мной как со своим человеком. Он даже поощрял меня говорить, что я в его группе, чтобы меня принимали за детектива.

– Ты меня выгоняешь из группы, Дольф? – спросила я сдавленным голосом.

Работу в полиции я ценила. Я ценила Дольфа, Зебровски и прочих ребят. И потерять все это было мне больнее, чем я готова была признать.

– Два тела за два дня, Анита, и оба – обычные люди. Черт-те сколько придется объяснять наверху.

– А если бы это были вампиры или прочая жуть на лапках, все посмотрели бы сквозь пальцы?

– Ругаться со мной – это не лучший твой шанс в данный момент, Анита.

Мы еще секунду-другую поиграли в гляделки, потом я отвернулась и кивнула.

– А почему ты здесь, Дольф?

– Разбираться с прессой.

– Но ты послал разговаривать с ними Грили.

– Ты должна мне рассказать, в чем дело, Анита.

Голос Дольфа звучал ровно, но глаза чуть напряглись, плечи чуть согнулись, и я знала, что он злится на меня. Думаю, его можно aueо понять.

– Что бы ты хотел услышать, Дольф?

– Правда меня вполне устроит, – сказал он.

– Тогда, я думаю, мне сперва нужен адвокат.

Изливать душу только потому что Дольф мой друг, я не собиралась. Он прежде всего коп, а у меня на руках убийство.

Дольф прищурился. Повернулся к полицейскому в форме, все еще подпиравшему стенку.

– Риццо, принеси нам кофе. Мне черный, а тебе?

Кофе дают. Жизнь становится лучше.

– Два кусочка сахара и ложку сливок.

– И себе тоже налей, Риццо. И не торопись.

Риццо протянул руки вперед, будто от чего-то отталкиваясь:

– А потом Грили мне намажет задницу скипидаром, что я оставил вас одних?

– Полисмен Риццо, принесите кофе. Весь скипидар я беру на себя.

Риццо вышел, покачивая головой – наверное, по поводу глупости детективов в штатском. Когда мы остались одни, Дольф сказал:

– Повернись.

Я встала и протянула ему руки. Он снял наручники, но не стал меня обыскивать – наверное, решил, что это сделал Риццо. Я не сказала ему о ноже, который они прозевали, хотя Дольфа это взбесило бы, обнаружь он его потом, но какого черта? Не хочу, чтобы копы отобрали все мое оружие. И не хочу в эту ночь ходить безоружной.

Я села, подавив желание потереть запястья. Я, понимаешь, крутой большой вампироборец, и меня такими пустяками не возьмешь. А то как же.

– Давай поговорим, Анита, – сказал он.

– Без протокола? – спросила я.

Он поглядел мне в глаза своими – непроницаемыми и пустыми, глазами правильного копа.

– Мне бы надо сказать “нет”...

– Но? – спросила я.

– Без протокола. Рассказывай.

Я ему рассказала, изменив только одно: о контракте на меня мне сообщил анонимный звонок. Во всем остальном я говорила чистейшую правду и думала, что Дольф будет доволен, но нет.