– Постой.
– сказал я - Все нужды людей должны учитываться, даже с говном и мы должны делать выводы. Во-первых, возьми на заметку, позвоним в ЖЭК, потом в партком, не среагируют, подключим прессу, организацию объединенных наций, европейский парламент, в крайнем случае, развесим везде плакаты с указанием лиц виновных и устроим трамтарарамм в районе.

– Это правильно.
– заметил чернявый - Давить эту контру надо.

– Таким образом, необходимы реформы в области социального обслуживания, то есть, перехода их на хозрасчет, без всяких дотаций. Тогда они сами, чтоб заработать денежку прибегут вылизывать говно.

– Во дает?
– опять заверещал Доходяга.

– Ты, Николай, все записывай. У тебя в КБ размножить программу можно?

– Можно. Два отдела ни хрена не делают, так что один загружу.

– Тогда, подредактируй ее и давайте поднесем ее к метро, необходимо собрать подписи.

– Я могу это сделать.
– сказала тетя Нюра - Я еще своих женщин соберу. Мы у каждого метро встанем.

– Добро. К сведению заинтересованных лиц. Мое бывшее предприятие, в лице "черной кассы", подкинет денежку на предвыборную борьбу.

– Ура!
– заорал Доходяга, - Вася, с тебя по кружечке.

К моему удивлению, я относительно легко набрал 1000 голосов и решил подготовиться к настоящим выборам, а вдруг, дуриком и проскочу. У меня уже организовался свой комитет из Николая, женщин активисток, двух мужиков из кабака и добровольцев, недовольных жизнью. Исполком района вынужден был зарегистрировать меня и выделить деньги на предвыборную агитацию. У нас не было помещения для собрания комитета и тетка Нюра предложила использовать одинокий домик туалета, заколоченный, как и все туалеты в городе, досками. Нюра сбегала к знакомой уборщице в Исполком и принесла бумагу от комитета народного образования, с разрешением использовать помещение N..., по улице... для нужд воспитательной работы. Мы привели помещение в порядок. Застелили писуары досками и получили приличную скамью. Стены кабинок, кроме одной, заделали агитационными щитами и приступили к работе.

Для привлечения внимания населения туалет снаружи окрасили всеми цветами радуги и расписали цитатами из моей предвыборной программы. Сначала мы заготовили красивые плакаты, которые выставили у метро. Доработали доходчиво программу, которую наши активистки написали на огромном листе бумаги и повесили на стену. А я начал турне по району, с предвыборной агитацией.

На первом же крупном предприятии, я пообещал все, что они просили. Перед этим выучил программу, красиво натасканных из литературы, всяких лозунгов и, в конце, подчеркнул, что пострадал за справедливость, выраженную в критике недостатков работы моего предприятия, отчего меня и выгнали.

– Ребята, - сказал я рабочим в заключение - Что мы имеем? Ничего! Даже водку и ту, по спец карточкам выдают. И только пикни, что хотим все покупать и пить свободно, так тут же наши начальники кричат, что я не вписываюсь в систему и, как результат, вышибают с рабочих мест. Выберите меня и я добьюсь, что все будет, даже продукты и цены на них снизим.

Это понравилось работягам. А секретарь райкома, мой оппонент, явно переиграл и я получил первую поддержку масс.

Меня вызвали в исполком в комнату 26.

– Василь Андреевич, - вежливо начал мужчина, одетый как с иголочки, я пригласил вас сюда, что бы поговорить с вами, о вашей предвыборной программе.

– Простите, вы откуда?

– Я из органов.

– Мутант?

– Нет, из правохранительных органов.

– А что, у нас есть еще и такие?

– Что такие?

– Да органы же.

– Да есть.

Лицо мужчины стало наливаться кровью.

– А... Так я вас внимательно слушаю.

– В своих речах и программе вы в извращенном свете представляете наши органы милиции.

– Простите. Моего друга, Стаса ваши органы схватили за лишнюю кружку пива. Представьте, пьет Стасик пиво с друзьями, ну и как положено, обозвал дружка козлом вонючим. Тут проходили мимо менты и, услыхав последний возглас, приняли его как оскорбление на свой счет. Они - к Стасику. И как он не объяснял, что козлы не они, а друг, его забрали, избили и отняли все деньги. Да еще сказали, что он хорошо отделался и ему вредно пить лишнюю кружку пива. А вот еще. Друг Кешка не мог сходить на улице в туалет, они же все в городе забиты. Он забежал за дом и стал писать на угол. А тут милиция. Они его хвать и в участок. Так как он был не пьян, его не излупили, а взяли штраф в 25 рубликов и отпустили. Он вышел с участка и трезво рассудил. Деньги-то взяли, а пописать, он не пописал. Он опять пристроился к углу. Тут опять милиция. Опять в участок. Тут его уже отлупили основательно. А вот еще...

– Стоп, - завопил уполномоченный, - Хватит. Вы подрываете основы власти.

– Помилуй бог. Прервал его я. Ни в коем случае. Просто на последнем выступлении секретарь обкома партии сказал, что мы живем в самой лучшей стране. Я, просто, добавил - "дураков" и объяснил, что только в дурацкой стране, тебя может милиция избить не за что, выгнать с работы не за что и вместо выпуска товаров, выпустить карточки на еду. Уполномоченный с ненавистью посмотрел на меня.

– Пошел вон. Мы до тебя еще доберемся, после выборов.