— Дополнительные проблемы? — переспросила я.

Он быстро заморгал, как хорошо ухоженный кролик.

— Дело Бувье.

Он врал.

— Что там еще не удалось в вашем маленьком предприятии?

— О чем вы, миз Блейк? — Наманикюренные пальцы поправили галстук.

— У вас там проблемы не только с Бувье, — сказала я как об известном факте.

— Все проблемы, которые у нас есть или якобы есть, миз Блейк, вас не касаются. Мы наняли вас, чтобы поднять мертвых и установить личность упомянутых субъектов, переставших существовать. Других обязанностей, помимо названных, у вас нет.

— Вам приходилось поднимать зомби, мистер Баярд?

Он снова моргнул.

— Разумеется, нет! — произнес он с чувством оскорбленного достоинства.

— Тогда откуда же вы знаете, что прочие проблемы не скажутся на моей работе?

Между его бровями залегли морщинки. Он был адвокатом и неплохо зарабатывал на жизнь, но создавалось впечатление, что мыслительный процесс для него труден. Интересно, что он оканчивал.

— Я не вижу, каким образом наши трудности могут сказаться на вашей работе.

— Вы только что признали, что ничего о моей работе не знаете, — сказала я. — Откуда же вам известно, что может на ней сказаться, а что нет?

Ладно, я блефовала. Наверняка Баярд был прав. Прочие проблемы меня вряд ли касаются; впрочем, наверняка сказать нельзя никогда. Я просто не люблю, когда со мной играют втемную. И не люблю, когда мне лгут, пусть даже умолчанием.

— Я думаю, мистеру Стирлингу придется позвонить по вопросу о том, что именно вам надо сообщить.

— Слишком мелкая сошка, не имеющая права принимать решения? — сказала я.

— Я действительно не имею права принимать решения, — ответил Баярд.

Черт побери, некоторых людей даже подколоть невозможно. Я поглядела на Ларри. Он пожала плечами:

— Кажется, мы садимся.

Я поглядела в окно на быстро приближающуюся землю. Мы были в глубине гор Озарк и парили над шрамом красноватой голой земли. Стройплощадка, наверное.

Земля разбухала нам навстречу. Я закрыла глаза и сглотнула слюну. Полет почти завершился. Почти завершился. Почти. Резкий толчок заставил меня ахнуть.

— Мы сели, — сказал Ларри. — Можешь открыть глаза.

Я открыла.

— Доволен как верблюд, да?

Он ухмыльнулся:

— Не так часто можно тебя видеть не в своей стихии.

Вертолет окружило туманом взрытой земли. Лопасти медленно останавливались с тупым ритмичным шорохом. Когда они застыли, пыль осела и стало видно, где мы.

Это была небольшая плоская площадка среди гор. Похоже, что здесь когда-то была узкая долина, но ее расширили бульдозерами, сделав посадочную площадку. Земля была настолько красной, что казалась ржавой рекой. Гора прямо впереди казалась красной насыпью. У дальнего края долины стояли машины и тяжелая техника. Около нее копошились люди, прикрывая руками глаза от пыли.

Когда лопасти застыли, Баярд отстегнул привязной ремень. Я тоже. Мы сняли наушники, и Баярд открыл дверь. Я открыла свою, и оказалось, что земля дальше, чем можно было подумать. Чтобы поставить на нее ногу, мне пришлось довольно сильно показать бедро.

Строительные рабочие оказались благодарной публикой. Одобрительный свист, вопли и предложение проверить, что у меня там под юбкой. На самом деле слова были сказаны другие.

К нам направился человек в белой шляпе. Он был в комбинезоне, но покрытые грязью туфли были от Гуччи, а загар блистал совершенством, полученным в клубе здоровья. За ним следовали еще двое: мужчина и женщина.

Мужчина был типичный прораб. Одет в джинсы и рабочую куртку с закатанными на мускулистых предплечьях рукавами. Мышцы не от тенниса, а от простой и тяжелой работы.

Женщина в традиционном костюме — жакет с юбкой — с небольшой брошкой у горла. Костюм дорогой, но неудачного гнойного оттенка, никак не подходившего к темно-рыжим волосам, зато подходившего к оттенку румян на щеках. Я поглядела на шею — действительно, белая полоска над воротником. Как будто ее учили гримироваться в школе клоунов.

Дама не слишком юная. Казалось, кто-нибудь давно уже должен был ей намекнуть, насколько у нее неудачный вид. Я, впрочем, не собиралась ей этого говорить. В конце концов, кто я такая, чтобы наводить критику?

У Стирлинга были серые глаза, такие светлые, каких я в жизни не видела. Радужки только чуть темнее белков. Он остановился, и свита остановилась за его спиной. Он оглядел меня с головы до ног, и, кажется, то, что он увидел, ему не слишком понравилось. Мельком он оглядел и Ларри в дешевом костюме. Мистер Стирлинг помрачнел.