Евгений Кукаркин

37-й пост

Написано в 1996 - 2000 г.г. Военные приключения. Афганская война.

Командир полка меня ненавидел, я его тоже. По этой причине он меня и отправлял на самый дальний пост по дороге на Герат.

– Поезжайте, старший лейтенант, и примите командование. 37 пост самый горячий и кует либо героев, либо..., - он задержался и хмыкнул.

– Либо покойников, - тогда добавил я.

– Нет, трусов..., старший лейтенант.

Еще бы, успокоил. Уже пятого командира этого поста привозят в брезенте. Маджохеды прежде всего там выбивают командиров.

– Разрешите идти.

– Сейчас пойдете. Я еще не все сказал. Возьмешь с собой... врача лейтенанта Ковалеву. Да смотри, чтобы с ней ничего не случилось. Голову оторву, если что...

Ну вот навязали... Эта независимая барышня за приставание набила морду начальнику штаба полка, а снабженца капитана Сороку чуть не прихлопнула из пистолета, когда он пытался залезть в ее палатку ночью. Хорошо еще ранила его в ногу, а то могла бы и голову разнести. Теперь эту строптивую бабу в наказание пытаются затолкать со мной на дальний пост.

– Неужели ее нельзя было отправить поближе, а послать со мной какого либо фельдшера?

– Товарищ старший лейтенант, свои предложения, держите при себе, а пока выполняйте приказ.

– Есть.

Лейтенант Ковалева, скрутила свои светлые волосы клубком и закатила их под кепи. На ней такой же как и ребят камуфляжный костюм, только под курткой синий вязаный свитер, горло по пионерски повязано коричневатым платком, да на ногах синие красовки. Она несет в руке большую сумку, а небольшая, санитарная, перекинута у нее через плечо.

– Вы, старший лейтенант Бекетов?

– Я.

– Прибыла в ваше распоряжение.

– Оружие есть?

– Пистолет вот здесь.

Она хлопает свободной рукой по краю куртки.

– Из автомата стрелять умеете?

– Нет.

– Где бронежилет?

– Не выдали. Сказали на складе нет.

– Закиньте сумки в люк бронетранспортера, сами наверх. Ребята, там у вас место есть? Примите врача. Сержант Джафаров, присмотри за лейтенантом.

У нас небольшая колонна, четыре бронетранспортера, один разведывательный БТР и два грузовика. На 37 пост везем продовольствие, боеприпасы и смену. Пока от части отъезжает неполный взвод полу обученных салаг.

– По машинам.

Можно было бы и не кричать, все уже разместились по броне бронетранспортеров, но устав частично въелся в мои мозги и я еще не утерял того, что придирчиво вбивали в меня преподаватели училищ.

– Вперед.

Противно задымила, отходами солярки машина и тронулась с места. Со мной рядом сидит сержант Джафаров и молодой Коцюбинский.

– Товарищ, старший лейтенант, это правда, что скоро войне конец, спрашивает Джафаров, затянувшись сигаретой.

– Откуда у тебя такие сведения?

– Рахим говорил.

Рахим, личный шофер майора Шефра, начальника разведки соседней афганской части.

– Ну и что говорил Рахим?

– Он слышал по голосу Америки, что в Кабул из Москвы пришел приказ, чтобы мы потихонечку свертывали свои дела здесь.

– Я был бы рад, если бы такой приказ существовал.

– Значит все лажа?

– Может быть...

– Вляпались. Теперь выбраться из этого дерьма не можем.

– Разговорчики, товарищ сержант.

Наступила тишина. На броне сидеть неудобно и большинство солдат разместилось на украденных в части одеялах, другие - на скатках шинели. Кто то любезно предложил врачихе скатку и та, поудобней сев, подтянула коленки так, почти положила на них голову.

– Доктор держитесь, за кронштейн башни, - прошу я ее, - не дай бог, свалитесь при повороте...

– У нас был такой случай, - опять заговорил сержант.
– В прошлом году мы из туннеля перли на Кабул, а салажонок Баташов заснул на броне и его вынесло в стенку скалы при повороте...

– На смерть?
– спросил Коцюбинский.

– Нет. Живым остался, только два ребра сломал, его сразу же домой отправили.

– Вот повезло то.

– Повезло лейтенанту Цваху, ему мизинец пулей отбило. Мало того, что его домой отправили, так даже орденом наградили.

Несколько салаг, прислушивавшихся к разговору, завистливо вздохнули.

– Товарищ старший лейтенант, - спрашивает меня неугомонный Коцюбинский, - а правда, что 37 пост самый опасный на дороге в Герат.

– Правда. Он стоит на самой развилке дорог у селения. С гор его все время тревожат маджохеды, а с поселка постреливают жители.

– За что они нас так ненавидят.

– У жителей востока, есть такое понятие - кровная месть. Вот так и идет по цепочке, за отца, за сына, за детей....