«Так вот куда уходят заработанные налогоплательщиками денюжки!» – про себя заключил я.

– Полковник Годар, – представился старик. – А вы у нас, получается, Вук Обранович?

– Он самый, – отозвался я, созерцая чудо-кресло.

– Нравится? – полковник проследил за моим взглядом.

– Угу.

– Выполнено по спецзаказу, – с гордостью пояснил Годар и нежно провел рукой по кожаному подлокотнику. – В этом кресле вся моя жизнь! Оно нашпиговано умной электроникой, которая позволяет мне хотя бы на время забыть о недуге… У меня редкое заболевание позвоночника и оно, увы, не лечится.

Он тяжело вдохнул и с горечью добавил:

– Подумать только, живем в двадцать третьем веке, в космос летаем, а поставить на ноги больного человека не можем…

– Полковник, пора принять лекарство, – раздался из недр чудо-кресла нежный девичий голосок.

– Позже, Нора, – ответил Годар.

– Не забывайте, у вас режим, – настаивал шедевр технической мысли.

– Да помню я, помню.

Кресло слегка дернулось и голосок произнес:

– Мне придется сообщить об этом вашему лечащему врачу!

– Хорошо, хорошо. Сдаюсь, – полковник театрально поднял руки вверх.

Из спинки поднялась механическая рука со шприцем, которая сделала инъекцию в шею пациента, после чего убралась обратно.

– Познакомьтесь, это Нора, – сообщил Годар.

Я подумал, что старичок совсем сбрендил, но он уловил мое недоумение и растолковал:

– Креслом управляет суперкомпьютер с системой искусственного интеллекта «Новый разум». Сокращенно Нора.

– АНЯ. Нора. Прямо бабье царство какое-то, – хмыкнул я.

– Для меня нет никого дороже этих двух барышень. Моя организация и моя спутница жизни. И пусть вас не смущает, что я говорю о них как о живых существах. Мы, старики, любим иногда почудить, – по-кошачьи прищурился полковник.

Его речь прервал звук, похожий на попытки задыхающегося набрать воздух. Источником аудиопомех оказался Пятеркин. Его лицо перекосило, как отражение в кривом зеркале, спецагент весь напрягся и даже прикрыл рот рукой.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – глухо произнес он.

– Обращайтесь.

– Разрешите выйти.

Годар смерил Пятеркина насмешливым взглядом и сказал:

– Идите. А когда закончите ваши… – полковник не смог сдержать улыбки, – ваши дела, приведите сюда других заключенных.

Спецагент пулей бросился к двери.

– Несчастный юноша, – покачал головой полковник. – Мы с ним чем-то похожи. Он тоже болен и тоже, увы, неизлечимо. Но я болен физически, а он – душевно.

– Да, я заметил. А что с ним? – я не стал скрывать интереса.

– Синдром Туретта. Может, слышали?

– Нет, никогда.

Годар кашлянул в кулак.

– Нора. Расскажи нам про синдром Туретта.

– Синдром Туретта – это болезнь нервной системы, характеризующаяся наличием у пациента множественных простых или сложных двигательных тиков…– начало было чудо-кресло.

– Спасибо, Нора, достаточно, – решил полковник. – В общем, страшная вещь, да еще и в таком возрасте.

Он понизил голос до шепота:

– Подозреваю, что у него серьезные проблемы с противоположным полом. Какая девушка будет терпеть его выходки? И это в пору бурной молодости, когда кровь кипит…

Я изо всех сил старался вести себя спокойно и уверенно, хотя создавать такое впечатление было нелегко. На самом деле тревожные мысли и опасения за дальнейшую судьбу не отпускали меня ни на секунду, но окружающим об этом знать совсем не обязательно.

– А что здесь у вас такое? – нарочито непринужденно спросил я у полковника.

– Лаборатория.

Память без спроса вернула меня в жуткий подвал Чучельника, и я машинально произнес:

– Лаборатория дьявола…

– Какого еще дьявола?

– Проехали… – опомнился я. – А где мы находимся?

– На нашей секретной базе.

Я переступил с ноги на ногу. Пол был очень холодный, а никакой обуви мне не выдали.

– А кто все эти люди в шлемах?

– Наши лаборанты.

– И чем же вы тут занимаетесь? – вопросы возникали сами собой.

Годар ласково улыбнулся, словно я был не пленник, а его старый приятель:

– Изучаем Помилку.

– Помилка жива? – еле сдерживая нахлынувшие эмоции, воскликнул я.

– Нора, зеркало! – скомандовал полковник.