— Ну и что мне теперь с этим делать? — пробормотал я себе под нос.

Тем не менее, Чех меня услышал. Ну да, наверное, я мог вообще не задавать вопросы вслух. Он ведь всего лишь в моей голове.

— Да живи дальше, вот и все, — ответил Чех. — Забей на все это. Просто… Будь осторожнее. Знай, что кому-то ты понадобился. Я уже учил тебя всему про скрытность и маскировку, в том числе в сети. Вот и работай дальше. К прежней жизни ты уже не вернешься, тебе просто не дадут.

А в этом он прав. Если на меня кто-то охотится, то ничего уже не поделать.

По-видимому эта история и есть то, о чем мне хотел рассказать, то о чем мне он говорил в машине. Раз уж он собрался завязать и уехать, то ему должно было быть наплевать, что там ему говорили неведомые заказчики. Тем более, что их, наверное, и заказчиками в прямом смысле этого слова назвать нельзя, они ж ему ничего не заплатили.

— Кто-то еще кроме тебя в курсе этой истории?

— Те, кто тебя ищут, и твоя мать. Обязательно поговори с ней, она сможет рассказать тебе много интересного. Ну и учти, что она тоже в опасности, за ней могут прийти в любой момент.

Мать я уже вывел из-под удара, отправив в другой город. Кстати, интересно, как она там устроилась. И связываться с ней не стоит. Никакой анонимности в нашем мире нет, отследить можно все, что угодно.

Ладно, с этой историей все более-менее понятно. Есть группа людей, которые меня ищут, и которые связались с Чехом, будучи в курсе его истории. Они затащили меня в это дела, а наемник сделал это далеко не по своей воле. Наверное, винить его бессмысленно, у него не было выбора. Наоборот, Серега всегда поддерживал меня, делился контактами и опытом, учил меня тому, что умел сам.

О чем еще можно спросить? Тут пять сотен вопросов, а я даже десятка не задал.

Наверное надо поговорить о последнем деле. Наверняка он ведь и об этом что-то записал.

— Ты был в курсе нашего основного дела с конвоем?

— Мы должны были похитить дочь главы «ИнвестТеха», Елену Разумовскую. Насколько я знаю, это дело Фанату поручили какие-то немцы. Пообещали кучу бабок, ну и груз с конвоя, естественно, должен был отойти ему. Дело было на пятьдесят миллионов, не меньше. Я правильно понимаю, что меня убили на этом деле?

Это было забавно, голограмма спрашивает у меня о чем-то. Интересно, что будет, если я отвечу?

— Да, тебя убили.

— Ну бля, — призрак вдруг пожал плечами. — Я знал, что этим все закончится. Поэтому и подготовился, как видишь.

— А мне почему не сказали про эту телку? — я долбанул кулаком по кровати, но матрас мягко спружинил.

— Про дело знали только я, Фанат, Шелк. Во-первых, Фанат никому особо не доверял. Шелк узнал об этом уже после того, как мы убрали Кару. Но тебе он так ничего и не решился сказать. Шелк — парень с репутацией, на его счету десятки закрытых заказов, а ты еще пару месяцев назад был никем. Ну а еще он не хотел делиться. Если бы все наемники знали, за чем именно мы идем, то попросили бы больше. Одно дело — просто напасть на конвой, а совсем другое — похитить дочь главы одной из крупнейших корпораций в России.

— Блядь, ну да, и поэтому Шелк кинул его и рассказал обо всем Маршалу. После чего тебя отправили в переработку, меня чуть не убили, а девчонку отдали неизвестно кому.

— Я не знаю ответа на этот вопрос.

Блядь, ну да, я же не с настоящим Чехом разговариваю. Хотя уже успел забыться. Уж очень эта голограмма похожа на настоящего наемника, она говорит, рассказывает свою историю и даже задает вопросы.

Ладно, Чех об этом ничего не знает. Как и не в курсе о том, что произошло дальше. И спрашивать его об этом бесполезно. Но там еще четыре с лишним сотни вопросов, куча инфы. Почему так много?

— Как еще я могу использовать этот чип? — спросил я.

— Считай, что это возможность общаться со мной. Как телефон, по которому можно созвониться с тем, кто уже на том свете. Хотя я не уверен, что там, после смерти, есть что-то кроме машины по переработке органических отходов. Если тебе понадобится совет или просто захочется с кем-нибудь поговорить, подрубай чип, и я отвечу.

— Ну и на какие вопросы ты можешь ответить?

— Расскажу тебе все, что знаю о нашем мире. Дам контакты тех, кто решает разные вопросы. Сконтачу с другими рвачами кроме Ника, с торговцами оружием, с барыгами. С решалами, на которых работал сам, с теми, кто бабки хранит и бабки отмывает.

— Насчет бабок… Слушай, ты мне тут оставил деньги. Может быть, их отвезти куда-нибудь? У тебя есть семья, еще кто-то, кому они могли бы понадобиться?

— Эти деньги предназначены тебе. Тем, о ком я должен был позаботиться, отдадут все, что им причитается. Да и, уж извини, но мне бы не хотелось знакомить тебя с семьей. Не думаю, что нам это нужно.

— Хорошо, — я кивнул. Это было его право. — Тут ответы на пять сотен вопросов, а я задал едва ли три десятка. Что еще я могу у тебя спросить?