— Ну что там? — спросила девушка, хотя особого интереса в ее голосе не было.

— Жить будет, — ответил рвач. — Через пару дней можно выписываться. Он еще от наркоза не отошел, до завтрашнего утра проспит, это точно. Ну так, во что тебя угораздило ввязаться, Молодой? И что случилось с Чехом? Рассказывай.

— Ты же в курсе про конвой, — сказал я. — Груз мы взяли. Только вот основным кушем был не он, а дочка главы «ИнвестТеха», которую везли по каким-то важным делам на Урал.

— Блядь, — рвач выругался. — Че, политика?

— Точно, — кивнул я. — Политика.

— Ненавижу такие дела. И ведь сам замазался по вашей вине.

— На тебя не выйдут, Ник, — покачал я головой. — Ты ведь только свою работу делал, человека спасал. Да и не выкупил никто, что это мы были. К тому же не будет «ИнвестТех» никого преследовать, я теперь на них работаю.

— А как так вышло-то?

— Вот этот пидор, — кивнул я на пристегнутого к кушетке Шелка. — Работал на конкурентов. И кучу своих людей привел. Когда мы взяли конвой и девчонку, они расстреляли Чеха и меня. Его насмерть, я успел себе реаниматор вколоть, и меня откачали.

— Пиджаки? А им с какого перепуга это делать?

— Пиджаки, да не те, — ответил я. — «РосИнКом». Ты, кстати говоря, их жучок проморгал, который они мне в биомон подсадили, в курсе?

— Так а ты чего хотел, я ж не хакер. Нейровирус, «червя», «троян» найти могу. А вот что-то следящее и безвредное, если оно еще и под обычную программу прошивки маскируется, уже нет. Или ты предъявить хочешь?

— Да какие предъявы, — махнул я рукой. — Считай, это мне жизнь спасло. Ты лучше притащи что-нибудь, скальпели, пилы, трепаны, еще что-то. Сейчас этого пидора потрошить будем, пока он нам не расскажет, что и как, на кого работает.

— Я тогда выйду, — быстро проговорила Ив. — Не хочу запачкаться.

— Молодой, какой год на дворе? — вдруг спросил Ник.

— Две тысячи восьмидесятый, — ответил я. — Насколько я знаю.

— Ну так в две тысячи восьмидесятом кого-то пытать — это моветон. Есть же куча коктейлей, которые язык развязывают. У меня тоже кое-что в наличии есть, я ими приторговываю. Вот, прихватил с собой ампулу «Болтушки». Штука мощная, так что через пятнадцать минут, как она подействует, он нам сам все расскажет. Сейчас мы ему укольчик сделаем.

— Мне очень хочется его в переработку отправить, — сказал я. — Максимально болезненно. Но раз ты говоришь, что так будет лучше, то действуй.

Выходить девушка не стала, осталась. Ник отошел к шкафчику, открыл его, достал шприц и ампулу из кармана хирургического костюма, набрал. Бросил на поднос тонкий венозный жгут, пару спиртовых салфеток и готовый укол. Вернулся к кушетке.

— А нахуя ты кожу-то обрабатываешь ему? — спросил я. — Он же все равно покойник уже.

— Положено так, — ответил Рвач, затянул на руке наемника жгут, подождал пару секунд, протер кожу в локтевом сгибе, нащупал пальцем вену и вогнал в нее иглу. Распустил жгут, оттянул на себя поршень, а потом утопил его. — Ну, вот и все. Через пятнадцать минут клиент будет готов. А теперь расскажи мне, нахрена ты его вообще сюда притащил.

— Девчонку надо найти, — пожал я плечами. — Иначе меня отправят в переработку. Считай, что это плата за вторую жизнь.

— Понял, — Ник покачал головой. — Чех мучался? Что с ним сделали-то?

— Расстреляли, — ответил я. — Должен был умереть быстро. Что с ним дальше было, не знаю, не спрашивали. Скорее всего забрали, когда расследование проводили, ну и отправили туда же, куда и остальных.

— В переработку, — кивнул рвач.

У нас людей не хоронят, отправляют в переработку. Импланты вырезают, перепрошивают, и отправляют в повторную продажу. Органика идет на фермы. Так что едим мы то, что выращивают на трупах. Ну а чего мы хотели, все из земли родились, и все туда же отправимся.

— Поставим ему памятник, — сказал я. — Когда все закончится, и мне можно будет высунуть голову. И сегодня помянем, как с делами разберемся. У тебя будет чем?

— Медицинский спирт, — усмехнулся Ник. — Семьдесят градусов. Выпьем по мензурке, напиваться, я чувствую, тебе в ближайшее время не следует.

— Это уж точно, — кивнул я. — За мою голову триста штук дают. А за сегодняшнее, подозреваю, еще пару сотен накинут. Честно говоря, самому страшно.

— Понимаю, — вздохнул Ник. — Даже за Серегу столько не давали. Ладно, пора, кажется. Давай, парень должен разговориться.

Я подошел к головному концу кушетки и содрал скотч со рта Шелка. Он даже не дернулся, хотя это должно быть очень больно, я ведь и волосы из бороды и усов ему выдрал. Но нет, он был абсолютно спокоен, будто не чувствовал боли.

— Он нормально вообще? — спросил я, посмотрев на Ника. — Говорить сможешь?

— Сможет, — кивнул рвач. — «Болтушка» так работает. Начинай с простых вопросов, он будет отвечать. Потом сможешь раскрутить его на более сложные.

— Слышь, — я ткнул наемника в плечо. — Ты узнаешь меня? Кто я?