Димка остался почти в полной темноте, еще кое-как отбиваясь от ударов летевших к нему со всех сторон. Он не обращал внимания на раны и боль, думал уже все кончено, но тут из темноты вылетела яркий огонь сигнальной ракеты и вампиры отпрянули на несколько метров. Он еда успел перевести дух и утереть рукавом кровь на лице, как снова погрузился в темноту и снова заработал руками, нанося удары направо и налево своими клинками.

«Так я еще не умирал!» -промелькнуло последней мыслью, когда бригантину и грудь пробили когти, а на горле сомкнулись челюсти, того самого бледнолицего кровососа.

Димка с трудом разлепил тяжелые веки. Он лежал на чем-то твердом, в мягкой полутьме. Первой его мыслью было, что он погиб в подземельях Рохны от клыков проклятых и теперь возродился в помещении, про которое ему говорил Эрвин. Но через минуту, услышал вкрадчивый голос:

— Очнулся презренный червь? Экселенц запретил убивать тебя. Жаль. Хотя, думаю, это для того, чтобы ты страдал как можно дольше! Ты, человечишка, познаешь всю нашу ненависть и месть за наших погибших братьев.

— Пошел ты, урод!
– еле ворочая сухим языком пробурчал Димка.

— Наш пленник пришел в себя?
– раздались громкий перекаты голоса их босса и Димка непроизвольно зажмурился от боли в голове, которую вызвал этот вопрос.

«Бля, суперспособность у него что ли такая, голосом почти убивать?»

Парень попробовал пошевелить рукой или ногой, но не смог, лишь ощутил прикосновение холодного металла к запястьям и щиколоткам. Дмитрий понял, что лежит на какой-то возвышении, прикованный и совершенно голый.

«Они меня к операционному столу приковали? Пытать будут? Хотя ерунда, откуда в средневековье такой стол? Хотя от этого мне вряд ли будет легче. Не хотелось бы подвергаться долгим и изощренным пыткам, не люблю я этого.
– вздохнул Димка, — Как бы мне их спровоцировать, чтобы побыстрее кончили?»

Стоявший возле него вампир воспринял его тяжелый вздох по другому и захихикал:

— Что боишься смертный? Это правильно. Господин, с чего мы начнем? Позвольте я начну отгрызать ему пальцы, один за другим, или вы придумали для пленника, что-то особенное?

— Саафир, мы не станем убивать и даже пытать его. Он нужен мне!

— Но как же священная месть за братьев, что ушли в небытие?
– удивленно посмотрел вампир на своего кланлидера, — Восьмерых, мы недосчитались после сражения в зале омовений.

— Наши братья, Саафир, сейчас в объятиях матери ночи, что им наши потуги никчемной мести? А высший, как раз нужен нам, чтобы показать людям из феода, кто главный на этих землях. Поверь, Саафир, они с лихвой поплатятся за свою дерзость.

— Что вы задумали, экселенц?

— Мы инициируем его, Саафир. Было бы глупо просто убить высшего, если есть возможность сделать его одним из нас. И тогда, он сам будет рвать когтями своих недавних друзей и пить кровь своих родичей!

— Ваша мудрость, господин, поистине велика! Это лучшая месть, что можно придумать!
– подобострастно склонился низший вампир перед патриархом и создателем клана.

— Пока оставим его тут, а через несколько ночей, когда наступит полнолуние, мы проведем ритуал посвящения.

Когда гулкие шаги патриарха стихли в дальних чертогах, бледнолицый наклонился к Димке к самому уху и зло прошипел:

— У меня есть много времени, чтобы позабавиться с тобой! Пока ты не один из нас, ты будешь страдать, а я буду каждый час навещать тебя!

Саафир вонзил свои острые когти под нижние ребра и Дмитрий застонал от боли.

— Что, тебе нравится?
– вновь, как безумный захихикал кровосос, — А это, чтобы ты не смог откусить язык. Так легко, ты не уйдешь.

Вампир всунул ему между зубов костяной цилиндрик к концам которого были привязаны кожаные шнурки, концы которых он связал у парня за шеей.

— Вот так, чтобы не выплюнул.
– оскалил он клыки в подобие улыбки, но прежде чем уйти, снова погрузил свои когти в живую плоть пленника.

Когда истязавший его проклятый тоже ушел, Димка попытался собраться с мыслями.

«Да, скажем прямо — положение мое, не завидное! И сделать ничего не могу и руки и ноги крепко скованы. Единственный выход, это покончить с собой сразу после инициации… или прежде оторвать голову этому ублюдку, Саафиру и тогда сами меня прикончат! Радует, что мы помимо всех трэллов, смогли убить восьмерых проклятых и половина из них, на моем счету. Ладно, еще посмотрим, за кем будет последнее слово!»