– Хорошо, Игорь Данилович, – подвёл итог майор. – Тогда жду от вас заключения, что нам искать, и амулеты. А пока до свидания. Всего доброго.

Мы распрощались с Яковлевым, дальше Мансур Ахматович отдал указания подготовить мастерскую, пока мы едем и привезти туда ингредиенты. Неожиданно спросил, можно ли ему отправиться со мной и, получив «да», попросился ехать на моей машине. Её как раз перегнали со старого места сюда.

Когда мы сели в салон и пока грелся двигатель, Мансур Ахматович с искренним восхищением сказал:

– Хороша она у вас. Я, простите, не удержался и посмотрел. Снаружи вообще ничего не видно, зато внутри… Охотничья?

– Скажем, одна из машин на серьёзный случай. Поскольку вчера у меня прямо зудело от предчувствия неприятностей, я решил ехать на ней.

– Понятно, – тут Мансур Ахматович немного помялся. Вряд ли стеснялся, скорее, пытался сформулировать мысль обтекаемо. – Игорь Данилович. Как вы думаете, ведь когда мы схватим этого виновника, ему придётся отвечать... В том числе за убийство уважаемых людей.

– Можете не искать толерантные формы, – усмехнулся я. – Как вы вчера сказали, Алексей Демидович человек понимающий, но вслух при нём некоторые вещи лучше не говорить. Так вот. Блокатор, которым его будут поить, чтобы он не сбежал, имеет побочный эффект. Для вас это просто обычная смесь трав, чай с необычным вкусом. Для меня или Алисы у него будет лёгкое побочное неприятное воздействие, которое пройдёт за пару часов, но без какого-либо вреда. А вот для демона эта штука смертельна. Он уже не может без магии. Вялость, депрессия, кошмары. В зависимости от того, насколько изначально крепкое здоровье до трансформации и как сильно он подсел на кровь – от пяти дней до двух-трёх недель. Дальше бывший человек просто умирает. Без каких-либо причин, и ни одна экспертиза ничего не найдёт. Внезапно отказало сердце, перестал работать мозг. Уважаемых людей такой вариант устроит?

– Думаю – да. Так даже лучше, не стоит портить отношения с властями, – цинично ответил Мансур Ахматович.

Коттеджный посёлок был за чертой города, потому стоило выехать за его территорию, как нас сразу же оплела ночь. Морозная, прозрачная, когда звёзды светят серебром, а вокруг не мрачно, а скорее с укоризной взирает темнота. Мрак рассеивает один снег, ведь фонарей на трассе почти нет. Повсюду тихо и спокойно, машин навстречу почти не попадается, дорога пуста – большинство жителей или гуляют в городе, или уже сидят дома. И настроение от этого какое-то одинокое, философское, если бы не холод, то остановиться, сесть на обочине и медитировать в поисках смысла бытия.

Стоило въехать на МКАД, как при жёлтом свете фонарей белый снег немедленно окрасился в золото, пустота и поиск смысла жизни сменились потоком машин, все куда-то торопятся, словно послезавтра конец света и надо успеть закончить дела. При всех достоинствах Москвы именно вот эту суетливость очень не люблю. Но стоило съехать с кольцевой, оставить позади неон городских огней, как вернулись ночь, тишина и белый, мягкий снег, кружившийся над пустой дорогой в немом вальсе.

На месте нас уже ждали, и в этот раз играть в иллюзию приватности не стали. Во дворе нас встречали трое охранников, ещё трое сидели в гостиной первого этажа, причём вообще с автоматами и в бронежилетах. Помощник подошёл к хозяину, сообщив: всё готово. Мы поднялись наверх. Это насколько же они обеспокоены, что в качестве верстака отдали мне парадный стол: мне ведь придётся плести, обжимать и паять, и всё на очень дорогой столешнице.

– Как вы и просили, – сказал Мансур Ахматович. – И позвольте вопрос. Можно остаться, не помешаю? – голос прозвучал… с нотками робости? – Всегда было интересно посмотреть… на настоящее волшебство.

Я принюхался внутренним чутьём. Да уж, соврал и попал пальцем в небо. В комнате и в самом деле осталось разлито немало энергии. Использовать напрямую я её, к сожалению, не смогу, но зато этот повышенный фон заметно облегчит мне работу и сократит мой расход.

– Да нет, оставайтесь, конечно. Не помешаете. Какая это магия? В прежние времена, если верить записям наставницы, это был рядовой оберег от лесной нечисти. Хотя, – я хмыкнул, – плести под него основу из драгоценных металлов никто бы и не подумал. Но в нашем бедном на магию случае выбирать не приходится.

Я занял рабочее место, Мансур Ахматович занял стул на другом конце стола. А дальше я про него забыл, с головой уйдя в работу. Всё-таки хорошо, когда тебе помогают люди очень заинтересованные в результате. Сколько мы разговаривали в компании майора? Потом ещё какое-то время утрясали детали с нашим уважаемым хозяином и ехали сюда. А тут уже всё доставили по списку и даже золотую и серебряную проволоку подготовили как желательно. Ночами у них ювелир что ли работает, или из постели подняли и в мастерскую погнали? Даже клок шерсти ископаемого мамонта нашли, пускай в списке этот ингредиент стоял как «желательное». Тем лучше. Я начал сплетать проволоку в кольцо по особому рисунку, время от времени оплетая ту или иную нить шерстинкой, что-то запаивая. Одновременно на каждый элемент накидывал заметную лишь мне магическую ниточку. Последним этапом стал кусочек довольно редкой кожи. Стилом я выцарапал на нём канавки для потока силы. Со стороны и впрямь выглядело, будто я пишу волшебные руны. Дальше обернул кольцо в кожу и пустил по канавкам поток-активатор. Канавки-«руны» вспыхнули на миг зелёным, по комнате пополз запах жжёного сахара. А во рту появился железистый привкус крови: обратная сторона категорически непрофильного использования своих способностей, инкуб собирает энергию, а не отдаёт. На самом деле в принципе ничего серьёзного, однако неприятно. В руке у меня было гладкое тёмно-жёлтое кольцо. Я передал его Мансуру Ахматовичу.

– Вот, держите. Носить на пальце или на цепочке на шее, работает от контакта с кожей. Если что, на палец оно для первого носителя подгоняется само, а вот дальше, если снимет и передаст кому-то, то размер уже меняться не сможет. Когда заряд оберега истощится, он рассыплется в труху. Но на год хватит, и я очень надеюсь, что демона мы поймаем раньше.

Мансур Ахматович покрутил кольцо в руках, осмотрел со всех сторон, щёлкнул ногтем и сказал:

– Удивительно. Не видел бы сам, не поверил. Я же своими глазами видел, как вы его плели. А сейчас – это литой металл. Вспышка…