— Как мало мы знаем о своем отце, — тихо сказал Эльдагар, — он был уже старым, когда ты родилась.

— Я знаю. Ты наденешь эти доспехи? Его маску? Возьмешь в руки эти мечи? — сестра с надеждой в глазах смотрела на брата.

— Все не так просто, Санти, — эльф поднял сам доспех и слегка встряхнул его. Тот распрямился во всю длину.

— Ого, он цельный! И защищает даже ступни и кисти, — восхитилась эльфийка, — в нем ты будешь неуязвим!

— Чтобы его надеть нужна кровь. Тут нет застежек, ремней или колец. Доспех откроется только истинному потомку Эльфарона.

— Тогда чего ты ждешь? Дай ему своей крови. Или я сделаю это сама.

Эльдагар усмехнулся. Его сестра всегда отличалась взбалмошным характером.

— Но тогда ты и должна будешь его надеть, — эльф надкусил палец, и теплая кровь закапала на черно-белую чешую. Эффект был мгновенным. Блеклая тряпочка тут же ожила в руках Эльдагара. Доспех начал извиваться будто змея, и его пришлось положить на стол.

— Чудеса! — воскликнула Санти, видя, как доспех, словно надувается изнутри и принимает форму эльфийского тела, а затем раскрывается, будто кокон бабочки. Внутри были видны странные трубочки, похожие на вены и синие ребра.

— Живой доспех, — прошептал Эльдагар, — дар наших богов принимает меня. Это знак. Я должен спасти свой народ!

— Быстрее раздевайся и залезай в него! — приказала Санти, и в ее голосе прозвучали знакомые материнские нотки.

Эльдагар разделся до нага и лег прямо в раскрывшийся доспех. Тот тут же стал мягко закрываться, и по всему телу пробежала легкая волна щекотки. Доспех будто искал в новом теле знакомые только ему места. Эльдагар закрыл глаза.

Побережье изменилось. Теперь стало еще более пустым. Трещина сильно расширилась, а земля начала трястись сильнее. Все вокруг потеряло свои очертания. Мир снов начал рушиться. Послышался сильный скрип, щелчки, а затем сильный взрыв. Все это шло извне. Эльдагар открыл глаза. Теперь уже в реальном мире. Сон длиною в вечность закончился. Перед глазами была только тьма, но руки эльфа уже уперлись в толстую стальную крышку саркофага. С возвращением в мир живых из вечного мира снов.

Пальцы скользили по стальной крышке, в бессмысленной попытке найти хоть какое-то углубление или ручку. Нет. Плита была монолитной и не давала никаких возможностей зацепиться. Открывалась она только снаружи. И Эльдагар не знал, хватит ли ему сил выбраться самостоятельно. Пришлось напрячься, и крышка каменного гроба заскрипела. Пальцы на перчатках превратились в острые когти и вонзились в холодную сталь. Эльдагар ничего не почувствовал. Ни напряжения мышц, ни прилива крови, ни даже стука собственного сердца. Последнее удивило его больше всего.

Когти глубоко вошли в твердый металл, и руки чуть ли не сами стали отодвигать крышку. Внутри тела что-то происходило, но эльф не понимал этих процессов. Настолько они казались ему чужеродными. Будто невидимые насосы прокачивали густую жидкость по конечностям. Доспех словно растягивался, переливая ее снизу вверх.

Наконец плита отъехала достаточно, чтобы можно было выбраться на свет. Хотя его тут и не было. Ни один луч не мог пробиться в эту мрачную могилу под погребенным городом. Эльфа это не смущало. Он прекрасно видел и в темноте. Его зрение даже стало лучше, и причина могла быть только одна — живой доспех его отца.

Эльдагар выбрался из саркофага и замер. Все его тело вибрировало, а по самому доспеху шли мелкие волны. Черно-белые чешуйки трепетали. Эльф понял, что происходит какая-то настройка. Движения были дергаными и резкими. Костюм словно жил собственной жизнью, но подстраивался под нового владельца, с которым проспал целую тысячу лет.

Эльф приложил руку к сердцу, и не услышал его. Кожа на лице была холодной. Наверное, он все-таки мертв. Но почему он воскрес? И как? Эльфы не увлекались некромантией, да и люди в те времена были неспособны постичь магию смерти. Вспомнить ничего не удавалось. Ни единой зацепки о том, что произошло после того, как эльф лег в эти проклятые доспехи.

Эльдагар осмотрелся. Это место было ему знакомо — Усыпальница эльфийских королей. Она находилась глубоко под Башней Спокойствия в Золотых садах. Выходит, что он все-таки умер, и его тело принесли сюда. Но почему его поместили в саркофаг и накрыли такой тяжелой плитой? Эльфам такие обряды совершенно чужды. По древним обычаям тела сжигали, а в усыпальницу уже приносили только урны. Каждому эльфу высекали статую.

У Эльдагара такой не было. Будто кто-то знал, что он не мертв, и сможет однажды восстать из мертвых. Почему стальная плита? Не каменная. На это тоже был ответ. Древние не могли касаться человеческих металлов — они жгли их кожу, причиняя сильную боль. Выходило, что тот кто замуровал Эльдагара, спрятал его тело от собственных сородичей. Но почему? Что вообще произошло в тот последний день в Белой башне?

Гости из снов утверждают, что все, кого он знал мертвы, но так ли это на самом деле? Если да, то потомки Королей заплатят горькую цену. Хотя что говорить, они заплатят ее в любом случае.

В абсолютной темноте Эльдагар двинулся к выходу из зала, в котором стоял его саркофаг. На полу было начертано много символов, и эльф без труда узнал в них древнее заклинание. Его делали быстро. Об этом говорило неровное начертание знаков. Некий купол, защищающий от любого проникновения внутрь. Как сложно. Плита, а теперь и волшебство, которое подпитывалось особенным кристаллом. Однако, волшебной охраны больше нет. Рядом с выходом стояла небольшая статуя эльфийского ребенка. Эльдагар едва коснулся его головы, как под статуей вспыхнула короткая надпись. «Ксентир».