Остановившись у окна, Ваала с минуту стояла к Глебу спиной и молчала. Он же разглядывал ее длинные волосы, волной спадавшие до талии, очерченной узким пояском, и ждал, когда Ваала заговорит.

— Графиня Олибрия просила скорее тебя найти, — наконец произнесла она.

— Что-то случилось на Присте? — Быстров насторожился.

— Императрица Фаолора погибла — несчастный случай во время ритуальной охоты. По крайней мере, так утверждается официально. И я думаю, долгий пристианский мир может обернуться не менее долгой войной. Есть слухи, что даже безучастный Союз Кайя привел в готовность пограничную эскадру. Но я много не знаю, не представляю, что творится сейчас в Империи и колониях.

Остановившись рядом с Ивалой, Глеб откинул занавес и попытался осмыслить сказанное. Взгляд его несколько минут блуждал над небоскребами среди окрашенных пурпуром облаков и будто видел за ними винного цвета море, желто-коричневый берег и дворец с башнями, уходящими в немыслимую высь. Дворец, находившийся на другой планете за сотни световых лет от Земли.

— Что именно сказала графиня? — спросил Быстров.

— Сказала, что ты ей чрезвычайно нужен ей, и всей Пристианской Империи. Остальное она нашепчет тебе лично при встрече. Смею предположить, нам нужно отправиться в дорогу поскорее.

— И почему она послала тебя? Проще было использовать имперского курьера или офицеров патрульной службы.

— Эй, Глебушка, у тебя что, приступ недоверия? — Ивала повернулась и положила ладонь на его грудь.

— Не к тебе, — он поймал ее запястье и несильно сжал его, глядя в ее лучистые, подобные черным звездам зрачки, каких не могло быть у земных женщин. — Я всего лишь пытаюсь понять, что происходит на Присте, и почему графиня поступила так.

— Не знаю, что там происходит. И толком об этом не знает никто, включая саму Олибрию. Думаю, меня она послала потому, что я — независима от их глупых интриг и запутанной политики Империи. Мне наплевать на события вокруг пристианского трона. Не забывай, я — галиянка. И еще потому… — Ваала наклонилась чуть вперед, — потому, что Олибрия очень боится, что ты не прилетишь, и я одна могу уговорить тебя отправиться на Присту.

— Это точно, — Глеб кивнул и едва не рассмеялся. — У тебя удивительные способности уговаривать. Делать кого-то счастливым, кого-то до конца жизни несчастным, а некоторых в одно мгновенье мертвым. Как ты сюда добралась?

— Курьером до боруанской базы, оттуда на их торговом судне. Олибрия выделила достаточно средств, чтобы убедить капитана, сделать небольшой крюк до вашей дрянной планеты. Садиться здесь боруанцы отказались, и мне пришлось купить у них планетарный катер за треть суммы, выданной госпожой Олибрией. Старый катер с неисправным навигатором, гнилой проводкой и ужасным запахом в салоне. Такая вонь, будто эти дикари на нем дерьмо возили со своих колоний.

— Ивала Ваала, я видел твой катер. В программе новостей, — на лице Быстрова обозначилась глубокая морщина. — Знаешь, что ты снесла пол орбитальной станции, которую земляне строили больше пятнадцати лет?

— Я только хотела подлететь ближе и посмотреть, что за ерунда такая на низкой орбите, а навигатор выдал ошибочные координаты. Говорю же: он неисправен. И управление у боруанцев очень неудобное — я едва успела изменить курс.

Быстров молчал, прислонившись лбом к стеклу и глядя, как на город опускаются сумерки, зажигаются на улицах фонари и разноцветная, яркая реклама.

— Глеб, клянусь, я не хотела разрушать вашу проклятую станцию! — тихо произнесла галиянка.

— Понимаешь, девочка… это моя планета. Мой мир, в котором я вырос. Его радости и беды в моей крови навсегда. Хотя я редко бываю здесь, я очень люблю его и желаю ему только добра.

— Понимаю, — неуверенно отозвалась Ваала. — Прости, я постараюсь быть аккуратнее. У меня есть местные деньги. Полтора миллиона единиц. Скажи, кому их отдать, чтобы возместить убытки?

— Ничего ты не понимаешь, — Быстров качнул головой и полез в карман за сигаретами. — Где твой неисправный катер?

— На крыше, — Ивала подняла палец вверх.

— Ты точно свихнулась! Сажать катер днем в центре Нью-Йорка на крышу!

— Что здесь такого? — Ваала дернула плечами. — Я включила статическую защиту — никто не проникнет в корабль. А если кто-то проберется, то пусть попробует справиться с ненормальным боруанским управлением. Там все сделано под их кривые лапы и вывихнутые мозги.

— Тогда успокоила, — Быстров невесело усмехнулся и, бросив неприкуреную сигарету в пепельницу, поторопил галиянку. — Собирай свои вещи, и улетаем отсюда!

Пока она укладывала в серебристую сумку платье и керамические безделушки, купленные в бутике возле отеля, Глеб вырвал листок из блокнота и написал: «Несчастный случай. Горько сожалеем и просим передать деньги семье покойного». Записку он положил на грудь уборщика, прикрывая страшное отверстие от выстрела Дроб-Ээйн-77. Рядом бросил все деньги из своего бумажника: набралось около двадцати тысяч долларов.

— Здесь принято так? — спросила Ивала, глядя на кучку зеленоватых купюр.

— Эти деньги мне уже не к чему, пусть они хоть как-то помогут его детям и жене, — Быстров выпрямился и вытер руки платком.