Шрифт:
С неподдельным негодованием Карина вздернула подбородок. Однако исправно приблизилась, опустилась на колени, принялась обматывать веревку вокруг моих щиколоток и локтей.
– Проверяй что хочешь, - презрительно обронила она Карлу.
– Я путешествовала с ним, как велели, спала с ним, как приказывали... Пояснила, как удобнее захватить, сама же и помогла атому. Назвала место, где лежал запасной пистолет! И в благодарность слышу: каждый узел проверим?! Проверяй, проверяй! Может, я его небрежно привязала, чтоб скорее освободился и мне же мозги вышиб? Иди, проверяй...
Карл, похоже, немного смутился.
– Ты не поняла; дело вовсе не в недоверии. Просто женщины редко умеют затянуть узел как надо. Я ничего иного сказать не хотел.
Пожав плечами, Карина фыркнула и поднялась.
– Se от du kan gora battre! [5]
Она пересекла комнату, подняла и переместила свой ryggsack,принялась упаковывать разбросанные пожитки заново. Подняла голову, когда послышался условный стук в дверь, прозвучавший подобно первому такту Пятой Симфонии Бетховена.
5
– Проверь, может и сумеешь затянуть получше! (шведск.)
Три точки, одно тире. И снова: три точки, одно тире. Господи, помилуй, V! [6] Victory.Победа... Ох, и напыщенные олухи.
– Грета пришла, - промолвил Карл.
– Впусти ее, пожалуйста.
Отложив рюкзак, моя спутница отворила новоприбывшей. Темноволосая девица выглядела осунувшейся и исхудавшей за одну-единственную ночь. Не диво. Кроме кровотечения, сказывался и немалый шок.
Одежду Грета, разумеется, сменила. Теперь на ней обретались красные шерстяные брюки, белая мужская рубаха и толстый коричневый свитер. Левую щеку почти полностью закрывал приклеенный пластырем тампон. Запавшие глаза блистали ненавистью. Кивнув Карине и Карлу, девица повернулась ко мне.
6
В русской телеграфной азбуке "...
– " соответствует букве "Ж".
– Попался? Отлично.
Продолжая сверлить меня ненавидящим взором, Грета обратилась к любовнику:
– Я видела, как он вошел в город, а потом шатался по улицам. Что-то купил на бензоколонке, но к телефону даже не приближался. Прикрытия, как в Стокгольме, не заметно. Я подождала в вестибюле, чтоб удостовериться. Никого.
– Надо уведомить Астрид, - рассудительно молвил Карл.
– Она опасается, что завтра Хелм способен испортить всю музыку...
Грета нетерпеливо взмахнула рукой.
– Уведомим! Так ли, иначе ли, а командного своего поста в Лулео Астрид не покинет, время еще есть. Сперва покончим с мерзавцем, а потом уже доложим. Пускай сперва на вопросы мои ответит, ублюдок!
Снедаемый сомнениями Карл не унимался.
– Белено сообщить сразу. Астрид не понравится задержка, связанная с самоуправством.
– Не валяй дурака! Астрид приказала обезвредить этого типа на несколько часов, чтоб не вздумал вмешиваться. Мы его и обезвредим... навсегда. Не помешает никому!
Призадумавшись, Грета неохотно согласилась:
– Убивать, наверно, и впрямь нельзя. Но если пленник сопротивляется, он может и пострадать в схватке, правильно? Тем хуже для него, а демонстрация в Лаке-форсе все равно состоится... Пусть выложит, куда скрылся второй, который... меня...
– Не выложит, - сказала Карина.
– Как это?
Грета уставилась на маленькую блондинку с недоумением.
– Как это, не выложит?
– Очень просто. Он собственными руками застрелил напарника.
– Не может быть!
– На моих глазах. Шесть пуль в упор.
– Не верю!
– В американских секретных службах идет, если ничего не путаю, ожесточенная внутренняя война. Организация Хелма разделилась на два непримиримо враждующих стана. И дерутся они, точно гангстеры повздорившие. Чего иного ждать от империалистических наемников?
– пожала плечами Карина.
И облизнула губы.
– Допрашивать Хелма бессмысленно. И бесполезно. Ты ему лучше спасибо скажи: прикончил твоего обидчика.
– Спасибо?
– с презрением переспросила Грета.
– Эй ты, волк! Ухлопал своего же друга?
– Никогда не числились друзьями, - откликнулся я.
– Просто работали вместе. А потом не поладили, выясняя, кому из двоих начальников лучше помогать...
– Но меня, - прошипела Грета, - напарник твой изуродовал еще пока вы орудовали плечом к плечу!
Драматически притронувшись к марлевому тампону, девка ожгла меня пронзительным взглядом, словно ждала, что я примусь отпираться и юлить, пытаясь ускользнуть от заслуженной ответственности.