– Мне немного странно здесь, светен, – отзеркалил эльфир, и принялся отвечать. – Я ведь так много времени здесь провел и помню все совсем другим. Понятно, что после взрыва здесь многое перестроили и добавили, но даже в оставшихся неизменными местах – все другое. Или это я другой?

Арен-Тан кивнул. Другой. Живое серебро интегрировалось и эльфир теперь звучал в разы сильнее. Отличный выйдет поющий. Остальных членов ордена Арен-Тан просто поставит перед свершившимся фактом. У него есть такое право. Когда-то д’арены сами выбирали учеников, не дожидаясь одобрения Пастыря Живущих. Но это все потом и без него. Сейчас Арен-Тан здесь не за этим.

– Это сегодня? – спросил Видь, пульсируя зрачками и сам себе ответил: – Сегодня. Почти сейчас. Близко к… А я едва хожу. Так обидно и неловко. Но я все сделаю, как обещал, только… Уместно ли будет выйти вот так? Эта одежда похожа на платье и очень… невыразительная.

– Я принес кое-что поярче. Здесь в свертке. Похоже на мою, но светлее.

Эльфир приуныл. Ему не нравились одноцветные вещи, разве что они были такого цвета, что вышибали слезы из глаз. В этом был смысл. Видь неосознанно отвлекал внимание окружающих от себя настоящего и многие начинали различать безволосую голову, острые эльфийские уши, клыки и глаза как у вампиров значительно позже или вообще никогда, подавленные цветовой вакханалией.

– А чтобы не было скучно – вот, – Арен-Тан достал из кармана лимонные носки в экстремально розовых однорогах. А потом подернул вверх край мантии и брючину, демонстрируя свои, ядовито оранжевые в желтые и фиолетовые звезды.

– Вы носите мой подарок! – засиял солнышком эльфир и Арен-Тана окатило потоком искренней светлой радости. Комментарии к факту ношения были излишни.

– Светен, я могу сам выбрать себе имя? – спросил Видь.

Он уже не лежал, а сидел, будто его, Арен-Тана, присутствие чудесным образом придало сил.

– Можешь. С соблюдением правил, – отозвался светен и вновь отвел глаза от футляра.

– Тогда я хочу, чтобы меня звали Вид-Арен. Фамилии у меня нет, а Атрай, которые приняли меня в клан, не моя семья. А еще в книге про музыку, что вы мне дали, я прочел, что ученики всегда брали второй частью имени имя учителя в знак уважения. Вы ведь мой учитель, светен. Звучит по правилам. Почти. И только я буду знать, что “арен” это от вас, а не от Пастыря, как у всех.

– Ты лукавишь, – улыбнулся уголками губ Арен-Тан. – Как истинный инквизитор, хотя от назначения и двух недель не прошло, но больше как эльф.

– Это плохо?

– Не обязательно.

– Эльфы все лукавят? Я не заметил, что т’анэ Эфар лукавит. Он мне понравился.

– Он умеет нравиться тем, кто нравится ему.

– Все хотел спросить, светен, маленькой темне, дочери прыкрасной Митики Холин, понравилась тишина, что я играл на кристалл?

– Да. Понравилась, она с ним не расстается.

Футляр продолжал упрямо лезть на глаза и Арен-Тан сдался. Тем более время было почти то. Или, как Видь сказал: близко к.

– Ты играл? После процедуры?

– Да. На третий день пробовал, но смычок не удержал и сорвалось. Но вышло на четвертый. Недолго. Как вы и просили. Созидание наоборот. Это… мучительно.

– Пробуй сейчас.

Видмар встал. Больничная рубашка едва закрывала тонкие колени и эльфир смущался своих голых ног. Ровно до тех пор пока в его руках не оказалась извлеченная из футляра черная скрипка. Полупрозрачная от светильника позади кисть со смычком замерла на долю мига и на вдохе…

Арен-Тан закрыл глаза, так оказалось легче. Под веками было мокро. Герих забыл слезы. Так хорошо забыл, что сначала не понял, что происходит: пока-человек упрямо сопротивлялся неизбежному. И это было правильно. С людьми всегда так. А еще обратное Созидание в исполнении эльфира, отчего-то звучало как Надежда.

– Учитель, – робко спросил Видь, внутренне передергиваясь от только что исполненного, – не так?

– Так. Просто струны не те. Когда будут те – будет так.

– Вы для этого пришли, – тихо сказал эльфир и его брови домиком приподнялись над переносицей. Все же он еще слишком юный и слишком… теплый. Но это как раз именно то, что нужно.

– Ты ведь сам понял, что сегодня, – сказал инквизитор и приподнял рукав мантии. Запястья были сплошь увиты нитями и хвостик одной торчал, пристегнутый заколкой.

– Краси-и-ивая, – тут же запел эльфир, нечаянно использовав Голос.

Арен-Тан отстегнул зажим, отдал эльфиру и поддел нить вытянувшимся алмазным когтем.

Система в работе.

“...Будешь первым”, – эхом отзывались в памяти слова пастыря.

Что же ты имел в виду, отец мой Арин? Что я возглавлю орден и стану твоей дланью в этом мире или я просто очередная неслучайная случайность в системе вселенной, инструмент, искусно настроенный и послушный любому движению?

Потянул.