Бим удостоверился, что непонятное создание от страха не ускользнул, а прячется под хворостом в снегу. Дабы лучше разглядеть, он сызнова обошёл костёр со всех сторон. Заглядывая под поленья, приседал, опускал голову набок. Только, сколько не ходил, рассмотреть хищника толком не получалось. – Зверушка надежно прятался от пёсика и лишь шустро перебегал на другую сторону костровища, глухо фырча и шипя на досаждающего щенка, искрил. Наконец, Бимка отважился выудить вражину из норки, чтоб хотя бы разглядеть. Зверёк плохо пах, От неприятного запаха шерсти неприятно щекотало, щипало щенячий нос. Кутька не сдержался и громко, по-человечески, зачихал; мотнул головёнкой, закрыл глаза и с силой потёр лапкой зудящую мордочку.

И всё-таки щенячье любопытство не знает преград, а охотничий инстинкт, дарованный предками в миг самого рождения лайки, настойчиво просыпался, не позволял отступать. Прочихавшись, И Бимка героически, сознательно, по-таёжному, зашёл зверю в тыл! – Там не столь дымило, и огненная шкурка затаившегося хищника выглядывала из-под брёвнышка, провалившегося в протаявший снег. Зверёк, завидев охотника, напугавшись, поняв, что его перехитрили, в панике забегал ещё резвее. Пытаясь спастись, он перескакивал с одной сосновой хворостинки на другую, ощетинив оранжевую шерсть, угрожающе раскачивался, то вдруг прятался под обугленную щепу, сызнова привставал; то заползал под брёвнышки, выглядывал осторожно в щёлки, – прятался от юного пса. Своим поведением огонь лишь раззадорил в лайчонке врождённую охотничью страсть.

Конец ознакомительного фрагмента.