И тут в иллюминатор полился свет, но уже не яркий, солнечный, а рассеянный, дневной, пробившийся сквозь облака. Земля возникла резко, будто ударила в лицо, Андрей Борисович даже отшатнулся от иллюминатора, и тут же шасси коснулись взлетной полосы. Минута тряски, рев двигателей, и самолет замер.

В последнее время Комов редко летал по стране, обычно – за границу, и как-то непривычно было выходить без паспортного контроля. Встречать его должен был Горелов, они созвонились накануне.

«Если не получится встретить, я тебе обязательно перезвоню», – предупреждал Горелов.

Андрей Борисович посмотрел на экранчик мобильного телефона. За время полета он никому не понадобился – ни одного звонка.

«Странно, – подумал Комов, – обычно перед похоронами люди звонят родственникам».

Перед тем как выйти на трап, Андрей Борисович надел под пиджак теплый свитер, все-таки на улице было холодно. Багажа он не брал, все, что могло понадобиться, находилось в серебристом кейсе. Вместе с другими пассажирами ученый вышел в терминал и осмотрелся. Горелов отличался пунктуальностью, но почему-то его не оказалось среди встречающих.

Долго скучать Комову не пришлось, он даже не успел подумать, что может перезвонить Горелову. К нему подошел мужчина кавказской наружности, одетый в кожаную куртку, и, поздоровавшись, поинтересовался:

– Наверное, это вас мне поручили встретить?

– Не знаю, – пожал плечами Комов.

– Вы из Новосибирска, Андрей Борисович Комов?

– Вас Горелов прислал?

– Нет, – улыбнулся моложавый мужчина, обнажив крепкие здоровые зубы, – я сам попросил Горелова не приезжать. Я работал вместе с вашим братом, и поскольку многое в его гибели пока неясно, то встречаю вас по долгу службы.

Комов не был настроен встречаться с представителями ФСБ, но понимал: это необходимость, такую уж должность занимал его брат Сергей.

– Куда мы едем?

– Домой к вдове вашего брата. Все расходы по похоронам взяло на себя наше управление, – мужчина, пока так и не представившийся, немного нервничал.

Комов чувствовал, незнакомцу поскорее хочется увести его из терминала, он то и дело бросал взгляды по сторонам.

– Извините, но здесь не безопасно, – прошептал встречавший и взял Комова под локоть, – мы выйдем через служебный вход.

– Зачем?

– Так ближе к машине, – и брюнет в кожаной куртке настойчиво повел Комова к двустворчатой двери с надписью «Служебный вход».

Народу в коридоре им встречалось много: летчики, стюардессы, служащие аэропорта – обычная деловая суета, люди не особо обращали внимания друг на друга.

Кавказец шел уверенно, можно было подумать, что он ходит здесь каждый день. Комову даже показалось, с кем-то здоровается.

– Доктор Горелов очень хотел вас встретить, но из соображений безопасности я запретил ему это делать.

Кавказец открыл дверь, и мужчины оказались на служебной автостоянке.

– Я бы воспользовался общей стоянкой, да мест на ней мало, – улыбнулся кавказец.

С одной стороны, провожатый Комову понравился: учтивый, спокойный, лишнего не говорит, но, с другой стороны, глаза его спутника оставались холодными, как у земноводных, мужчина мог улыбаться, а выражение глаз при этом не менялось.

– Садитесь, прошу вас, – кавказец открыл дверку машины и указал на сиденье рядом с водительским.

Обычно Комов предпочитал ездить на заднем сиденье, но обижать провожатого не захотел, получилось бы, будто он не хочет сидеть рядом с ним.

– Да, кстати, – сказал кавказец, когда уже сидел в машине, – забыл представиться: подполковник Гейдаров, служил под началом вашего брата.

Машина выкатилась на шоссе, но через пару километров кавказец свернул вправо. Неширокая пустая, выложенная бетонными плитами дорога вела по довольно странной местности. Комов и не знал, что под Москвой есть такие места: заброшенные заводы, хранилища, нечто вроде полигонов железобетонных конструкций.

– Заброшенная дорога – тоже из целей безопасности? – спросил Андрей Борисович.

– Нет, – засмеялся кавказец, – так мы доедем быстрее. Не люблю толчеи: ни на дорогах, ни в транспорте, не люблю людных улиц. Когда мчишься по дороге один, отвечаешь только за себя и знаешь, что никакой идиот не врежется тебе в багажник.

Шоссе скрылось за поворотом. Мир в этих местах выглядел так, словно недавно над ним разорвалась нейтронная бомба, – ни людей, ни машин, одни заброшенные здания.

– Да, кстати, – беззаботно произнес мужчина, назвавшийся подполковником Гейдаровым, – ничего странного в полете с вами не происходило?