Джоан готова была разодрать Фрешетта на клочки:

— Не смей хулить моего мужа! Не смей насмехаться над памятью Дэнни!

— Прошу прощения. Дэн Маркет провалил простейшее задание, а потому числится великим героем. Конечно, исполать ему, исхитрился прихватить за компанию несостоявшегося предателя Атвелла. Доносчик умолк своевременно, чего не могу сказать о его женушке. Тебе говорили: Кэтрин доверять нельзя! Позабыла? Позабыла?!

— Только потом, — ядовито заметила Джоан, — ты сам посоветовал: прими, лучше держать гадину к себе поближе и наблюдать попристальнее.

— Господин председатель! — вмешался негр в пятнистом комбинезоне: — Господин генерал, сэр, нельзя ли вернуться к основной теме и отложить скандал до завтра?

— Верно замечено, — одобрил Фрешетт после мгновенного колебания. — Слышала, Джоан?

— К основной теме? Основная тема — гребаный дистанционный радиодетонатор. Бомбу мы с Руфью заложили поутру, а теперь ее надобно взорвать, надавив кнопку. А ну? Кто дерзнет, а? Смелей, звездо-гля-везде-кол-добины!

В зале заседаний стало слышно падение пылинок. Джоан запустила руку в объемистый карман юбки, вытащила крохотный транзисторный приемник.

— Очень просто, — уведомила она. — Включаете, как обычное радио, потом утапливаете кнопку, над которой значится «Освещение». И так загремит, словно свету конец наступает. Кое для кого в городе это, между прочим, и будет концом света. Прошу, генерал Фрешетт.

Она толкнула приемник по столешнице прямо к председателю. Фрешетт не шевельнулся. Джоан буквально зарычала от ярости.

— Что, генерал Джейк? Духу не хватает? Кишка тонка? Или кнопочку найти не можешь? Не стесняйся, попроси Руфь, она покажет. А нужное время назовет полномочный представитель достойного мистера Брассаро!

Фрешетт ухватил женщину за руку:

— Стой, куда ты?

— Куда угодно! — прохрипела Джоан. — Куда угодно, только подальше от гребаной шайки никчемных не-умех! Надо было уйти, еще когда ты связался с поганым нью-йоркским бандитом и его подручными. Да, я о присутствующих говорю, господин Овидий, или как вас там... Нужно было послать ублюдка на хрен изначально!

— Выбора не было, знаешь сама, — сказал Фрешетт. — Не было выбора, Джоанни. Дэн погиб, и мы остались без единого грамма взрывчатки, без человека, умевшего худо-бедно сооружать бомбы... Да и в любом случае, Брассаро нас держал за глотку. Выдал бы властям, откажись мы сотрудничать.

— А мы и рады получать гребучие бомбы и подержанные автоматы, из которых с десяти шагов не попадешь в амбарную стену! Но за это приходится...

— Мистер Брассаро оказал неоценимую помощь, обеспечил оружием, экспертами, укрытиями! Я не требую благодарности за свои административные усилия, Джоанни, однако прошу воздержаться от излишне резкой, тем паче прилюдной критики, покуда не попробуешь улаживать возникающие трудности сама. Тогда узнаешь, почем фунт лиха. Женщина вырвалась:

— Давно знаю! Это я нажимаю кнопки, а вы заседаете, заседаете, заседаете... Для разнообразия палите по девкам с безопасного расстояния. А в открытом бою ни черта не стоите! Скольких уложил этот субъект в «Инануке»? А в квартире Дэвидсон? А? Фрешетт промолчал.

— Попробуй, Джейк, надавить на кнопку сам, — тихо сказала Джоан. — А с меня достаточно. За свободу не сражаются бок о бок с такой мразью, как Эмилио Брассаро.

Покорный слуга метнул взгляд на маленького пухлого человека, вооруженного полуавтоматическим дробовым ружьем, но Иоанн Овидий, сиречь Генрих Глок, сохранял олимпийское спокойствие. Генерал Фрешетт, как заметил я, тоже покосился в сторону почетного гостя...

Свирепо протиснувшись мимо генеральского кресла, Джоан обернулась, окатила Овидия молчаливым презрением и выскочила вон.

Через вторую дверь, которой хлопнула изо всех сил.

Мы услышали, как ее туфли грохочут по гнилым доскам старого пирса. Женщина двигалась к берегу.

Видеть этого не мог никто, ибо занавески на окне были плотно сдвинуты.

С огромным опозданием покорный слуга сообразил: никакого настоящего препирательства не было. Просто привычный истерический фарс, который, по-видимому, неизменно разыгрывался перед каждым намеченным взрывом. Диагноз подтвердила Красная Ленточка, шепнувшая Мэнни:

— Господи, каждый раз эта психопатка взвинчивает себя до нужного состояния! До белого каления... Сколько же можно? Хоть бы раз нажала проклятую кнопку, никого не истязая!

— Довольно, — велел Фрешетт, легонько постучав по столешнице согнутыми пальцами. — Возвратимся к основной теме. Как уже говорилось, мужчина пощады не заслуживает, и должен быть казнен как закоренелый убийца и враг народа. Касаемо женщины: хотя она сама и не проливала кровь наших собратьев, но пособничала империалистическим проискам... В чем дело, Руфь?