Счастье, рассеянно подумал я, что я не посягаю на престол Норвегии. Судя по размаху отовсюду предлагаемого содействия можно было бы с триумфом занять Осло, не сделав ни единого выстрела.

– Спасибо, сэр. Но покуда требуется лишь уразуметь: как вы умудрились подвигнуть порядочных норвежских подданных на государственное преступление и подбили их ограбить возлюбленное отечество?

Прист улыбался по-прежнему, но слегка щурился. Ответа не последовало. Я продолжил:

– А возможно, сэр, вы говорите Norska партизанам и Amerikanska солдатам совсем разные вещи? Прист осклабился от уха до уха:

– Старинный подпольный трюк, Мэтт! Молодым бойцам Сопротивления, преисполненным патриотизма и глупости, сообщают то, что им невтерпеж услыхать. Разумеется, ни слова правды. Узнают правду - перепачкают штаны. Или в обморок шлепнутся. Или с перепугу проболтаются кому не следует. Нельзя раскрывать идеалисту правды, мистер Хелм, да вы и сами отлично знаете это. Правды идеалист не вынесет.

– А идеалистка?

– Тем паче, - сказал Прист.
– А если юная очаровательная идеалистка на время ударилась в противоположную крайность, она еще отнюдь не обрела разума. Верно?

– Пожалуй, вы недооцениваете мисс Лоуренс, коль скоро беседуем об одной и той же девушке, - отозвался я.
– Ибо наличествовала еще Эвелина Бенсон. А также субъект по имени Робби, остающийся для меня величиною всецело неизвестной. Уровень смертности меж обращенных идеалистов нынче высоковат...

Хэнк отмолчался.

– Имеется, помимо прочих, некий М. Хелм. К идеалистам - закоренелым или обращенным - не принадлежащий ни в малой степени. Ему дозволено уведать правду?

Прист хохотнул.

– Я не доверяюсь даже людям вроде старого Ларса, который привел тебя в ресторан, сынок. А Ларс, да будет известно тебе, сражался вместе со мною, плечом к плечу, и от верной смерти спас. Чего ради стану разглагольствовать перед малознакомым человеком? Извини, Мэтт, но дело чрезвычайно важное, и секретность надобна чрезвычайная.

– Конечно, сэр, - согласился я.
– Разрешите выблевать, сэр? При слове "секретность" неизменно тянет на рвоту.

Хэнк смотрел безо всякого гнева или одобрения.

– Доведется поверить, мистер Хелм. Натыкаясь на раздражающе противоречивые, взаимоисключающие сведения, припоминайте: операцию начали не для вашего личного удовольствия. Что смущает вас, поставит в тупик других - тех, кого настоятельно необходимо ставить в тупик. По возможности, безвыходный. Усомнишься не на шутку - припомни, сынок: затею одобрили в Вашингтоне. Даже твой начальник одобрил. Скажи себе: капитан первого ранга Генри Фарнхэм Прист привык верно служить Америке, а привычка - вторая натура. Да и поздновато в моем возрасте иудой становиться, - улыбнулся Прист.
– Либо верь на слово, сынок, либо отрывай задницу от удобного стула и сей же час выметайся вон из Норвегии. Очень пригодился бы, но и без тебя обойдусь неплохо... Решай, гром и молния!

Выдержав надлежаще долгую паузу, я произнес:

– Впечатляющая речь, сэр. Можно внести предложение?

– Какое?

– Не говорите "поверить", "верь" и тому подобного. Верить можно только в Господа Бога. А если меня просит поверить на слово простой смертный, тут же возникают основательные подозрения. Переиграли вы, Шкипер...

Рисковал я умышленно. С Хэнком предстояло работать. И нельзя было выглядеть в его светло-голубых глазах сосунком, готовым немедля клюнуть на вдохновляющую, патриотическую, насквозь идиотскую тираду. Я и без того ударил в грязь лицом - на бергенской улочке.

Одно мгновение Хэнк ошарашенно изучал мою физиономию. Потом откинулся на спинку стула и оглушительно захохотал.

Отдышался, отер выступившие слезы.

– Прошу прощения, сынок! Забыл, что беседую с профессионалом. Обращаясь к впечатлительным штафиркам, приходится добавлять сахару и маслица... Надеюсь, ты не обиделся.

Хэнк протянул руку. Я пожал ее, удивился, не обнаружив ни единого перелома на собственных пальцах, продолжил игру, которая складывалась к моей выгоде:

– Хотите избавиться от меня, сэр, избавляйтесь, дело хозяйское. Мне велели слоняться неподалеку и всемерно вас беречь, как несмышленого младенца. Вашингтон представил капитана Приста беззащитным старцем, способным угодить в серьезную неприятность, ибо вторая мировая давно завершилась, а Генри Прист не желает осознать этого. Итак, потребуется вытереть вам сопли, сэр, или ползунки поменять - просите, не стесняйтесь...

Несколько мгновений Хэнк обуздывал приступ неподдельного гнева. Потом неторопливо ухмыльнулся.

– Отлично, мистер Хелм. Круглая пятерка. Теперь мы выяснили взаимное положение в пространстве, правда?

Я отнюдь не мог согласиться с последним замечанием, но, по крайности, сферы влияния немного перекроились, и это чуток утешало.

– Пожалуй, - ответил я.

– Тогда поживее пожирай окаянную свою poise и стол освобождай: надо расстелить карту и ознакомить кое-кого с общей диспозицией...