– Влад, - попросил Томми, - заткнись, хоть на минуту. Я кивнул. Он прав, наш толстячок Томми, пора успокоиться.

– Ты остановился на "Континууме", - напомнил я.

– Вспомни, Влад, как ты увиливал от разговоров, как отказывался отвечать даже на самые невинные вопросы о своих рок-друзьях, так?

– Так, - согласился я, - но что может рассказать простой журналист о лучшей рок-группе года?

– Согласен: ничего, - кивнул Томми.
– Вот и я промолчу. Ни слова от меня не услышишь. Кроме одного - Тилла У. больше нет с нами, все. Он среди нас, но не с нами.

– Он умер, но музыка осталась?
– спросил я, откидываясь в кресле. Томми не ответил, он закрыл глаза, делая вид, что заснул. Ладно, толстячок, спи." Как там сказала Добрая Фея? "Живая музыка"? Что-то ребята придумали, только что именно? И кто этот мифический Тилл У.?

Спи, Влад, прилетишь - разберешься.

"... голова вспухла от неудержимой телефонной дроби, выдернувшей на край постели. Мягкий гостиничный провал поролона изувечил тело, но оно не смирилось с роскошью дорогих сновидений. Мозг хорошо помнил - сюрпризы ледяной пустыни непредсказуемы..."

– Ну, - хрюкнул я, выжидая. Обострять и усложнять - монополия начальства.

– Алло, Владислав В? Извините за столь ранний звонок, но к вам гость, - промурлыкал в трубке мягкий, заспанный, главное - женский голос. Я облегченно вздохнул - никто не заставит одеваться и вылезать на пятидесятиградусный мороз.

– Это Вейн, - объяснил я, протирая глаза, - пропустите его.

– Он уже поднимается к вам, - мягкое полусонное существо зевнуло и спросило, - завтрак?

– Спасибо, только кофе: побольше и покрепче. А на сладкое, так можете к нам присоединиться...

– Я на службе, - еще раз зевнула трубка и добавила, - десять минут продержитесь?

– Ха! Десять! Продержимся и одиннадцать! Но после двенадцатой нам станет худо, и мы начнем выть, примерно так: "Уа-ууу!" И поднимем на ноги всех ваших постояльцев.

– Профессионал!
– восхитилась хранительница ключей.
– Воете, как привидение из заброшенного средневекового замка. Проблем с трудоустройством не испытываете? Могу посодействовать.

– Я невероятно дорого оцениваю свой талант... Да-да, примерно в эту кругленькую сумму. Плюс пять миллионов сверху. Кстати, так почем нынче привидения?

– Хо, вы не в курсе? Аа-а, просто морочите мне голову? после чего мы еще раз обсудили оптовые и розничные цены, экспортно-импортные модификации с моторчиками...

– Хорошо-хорошо, уговорили. Забегу взглянуть на чудо природы, - согласилась ключница.
– И принесу кофейник.

Вейн ввалился в номер одновременно с девушкой. Мои утренние гости отказались от кофе, я единолично переместил содержимое кофейника в желудок. Удовольствия не получил, но нужного эффекта добился. Вейн натужно молчал. Ключница наслаждалась зрелищем, а я кофеином, добравшимся до мозга. По просьбе черноволосой, коротко подстриженной девушки в малиновом свитере и джинсах, я пару раз завывал, под немое осуждение Вейна. Он - Молчун - молчал, как и следовало, а с ключницей мы сговорились встретиться вечером, после ее дежурства.

– Не надоело валять дурака?
– спросил Вейн, когда мы вышли из номера. Я никак не мог попасть ключом в скважину лампы.

– Нет, - огрызнулся я, - и чего вы все меня пытаетесь учить? Помнишь Портоса? Так и я - валяю дурака, только потому, что валяю дурака. Коли не дурачиться - повыть, поржать, полаять - можно свихнуться. А я не хочу сходить с ума, как все остальные. Разве ты не видишь, сколько вокруг шизиков? К тому же, с дурака спроса меньше. "Что-с-него-взять?". И еще: "Дуракам-закон-неписан".

– Прекрати, - скривился Молчун, вталкивая меня в лифт. Мы опустились вниз, до уровня холла: стекло, ковры, ножки. Диванов, столов, стульев, девочек.

– Послушай!
– я остановился.
– И посмотри вокруг: как их тут преступно много!

– Кого?
– не понял Вейн.

– Ну, этих, в платьях, - обрадованно воскликнул я.

– Их всегда много, а иногда - слишком много.

– Разве бывает - слишком?
– удивился я, вспоминая мужской коллектив АМС-4.

– Бывает, - ответил Вейн, - сам сказал "преступно много", - ухватил меня за рукав и потащил к выходу.

– Радостная весть, - улыбнулся я, - не тащи, сам пойду.

– Хромого могила исправит, - Вейн махнул на меня рукой. И в прямом и в переносном смысле.

– Правильно, - вырвался я и побежал к двери.

Я вел серебристый "Медиум" Вейна так, как будто писал очередную статью для газеты. Писал, заранее зная, что и она не пройдет. Как и все предыдущие. Мысленно я видел, как на ровном белом поле листа, слева от напечатанного текста, появляется карандашная надпись: "Вычурность, красивость - одно из зол Вашего стиля". С редактором не спорят.