— Простите, господин полковник, ума не приложу, о чем вы говорите?

— Моему ученику, Ярославу Елисееву, внезапно решили заменить учителя под предлогом того, что я недостаточно хорош. Покажите мне того, кто так считает.

— Он ваш ученик? — Испуг на лице дамочке стал еще сильнее. Все-таки правильно я решил привлечь Ефремова: авторитет Императорской гвардии слишком велик, чтобы от их представителя можно было отмахнуться просто так. — Он ничего об этом не говорил.

— Потому что ученику требуется получить разрешение учителя, — рявкнул Ефремов. — Это для вас неожиданность? Тогда какого хрена вы лезете в дела, в которых ничего не понимаете?

— Но господин Глазьев меня уверял…

— Прежде чем слушать господина Глазьева, вы должны были сделать запрос Елисеевым. Почему этого не было сделано?

Глазки дамочки забегались, пытаясь свестись в кучку. Но обморок ей бы не помог. При необходимости информацию о полученной взятке полковник Императорской гвардии вытряс бы из этой клуши без всякой жалости. И без скидок на то, что сам он не безгрешен: сейчас залезли в зону его интересов, чего он прощать не собирался.

— Возможно, письмо затерялось, — пискнула она, наконец придумав отмазку. — Вы же знаете нашу почту.

На Лице Серого расцвела счастливая улыбка. Иван выглядел более сдержанным, но тоже довольным.

— А разве такие письма не должны отправляться курьером? — вкрадчиво спросил полковник.

— Но клан Елисеевых слишком маленький и создан недавно, — пролепетала дамочка.

Цветом сейчас она напоминала стену, с которой почти слилась. Но лавры хамелеона ей не грозили: слишком сильно на этом фоне выделялась одежда. Впрочем, если там не стойкая краска, по которой чиновница усердно елозила спиной влево-вправо, пытаясь уйти от вездесущего полковничьего взгляда, то дамочке будет достаточно перевернуться, чтобы достичь цели — мимикрировать под стену собственного кабинета.

— И что? Это повод для нарушения закона?

— Что вы. Но нам спустили директиву с требованием экономить, вот мы и…

Она замолчала, загипнотизированная полковничьим взглядом.

— Экономить на уважении к представителям кланов нельзя, — рыкнул Ефремов.

Тут как раз подошел Лазарев, и я с неохотой отвлекся от увлекательного представления, устраиваемого полковником.

— Слава, я не опоздал? — обеспокоенно спросил Лазарев, видя, что в кабинете уже идет битва.

— Нет-нет, — уверил я. — Вы как раз вовремя. Уверен, вам стоит присоединиться к увлекательной беседе, которую ведет мой учитель.

— Твой учитель?

Удивление ему скрыть не удалось. Но подумал он точно не про того, кто сейчас разносит местную канцелярскую крысу.

— Полковник Императорской гвардии Ефремов, — пояснил я. — Он как раз возмущается, что его признали недостаточно квалифицированным учителем по сравнению с Елисеевым Андреем Дмитриевичем.

При упоминании моего второго деда Лазарев помрачнел и сразу же прошел в кабинет.

— Добрый день, — произнес он тоном, которым можно было наморозить льда в бокалы для вечеринки средних размеров. — Мой внук, Ярослав Елисеев, просил меня засвидетельствовать, что его права ни в коей мере не нарушаются его матерью.

— Как это не нарушаются? — дамочка была изрядно деморализована, но все равно пыталась что-то вякать. — Он маг, а учится в обычной школе. Это явное нарушение.

— Специалисты нашего клана проверяли Ярослава в начале года. Его уровень не позволял обучаться магии, — ответил Лазарев и вытащил какую-то бумагу из папки. — Вот результат его замеров с датой и подписью специалиста. Вера Андреевна была совершенно права, отправив сына в обычную школу. И также она была права, не став выдергивать сына посреди учебного года из одной школы, чтобы перевести в другую, она наняла учителя, чтобы ликвидировать отставание и чтобы ребенок в следующем году не чувствовал себя неучем. Кстати, Елисеев Андрей Дмитриевич своих услуг в подготовке не предлагал.

Дамочка мрачно изучала документ. Лазарева она точно знала, потому что с ее стороны не раздавалось ни единого возгласа в духе: «Кто вы такой?»

— Я думаю, всем стало понятно, что произошло недоразумение, — начал свою партию Иван, позволяя дамочке хотя бы сохранить лицо. — Елисеев Андрей Дмитриевич не был в курсе того, что происходит в семье дочери, и ввел в заблуждение как вас, так и уважаемого господина Глазьева. В результате не менее уважаемым господам пришлось тратить свое драгоценное время, чтобы доказывать очевидные вещи.

— Вот именно, — бухнул полковник. — Отрываете, понимаете ли, меня от дел, а безопасность страны страдает. Жалобу, что ли, на вас написать…

И хотя голос его был сейчас скорее задумчивым, чем угрожающим, дамочка позеленела. Наверное, жалоба от Императорской гвардии стоила бы ей хлебного места, а на другое с увольнением по таком поводу попасть стало бы проблематично.

— Боже мой, господин полковник, — умоляюще сказала она, — зачем же сразу жалобу? Меня действительно ввели в заблуждение, я хотела сделать все так, как будет лучше для ребенка. Вы же понимаете, что пока глава клана несовершеннолетний, возможности для злоупотреблений хоть отбавляй.