— Это вы так везли? Без охраны? — удивилась она.

— Думаете, Ирина Егоровна, меня кто-то может ограбить? — удивился я.

Прошло то время, когда каждый пытался самоутвердиться за счет Ярослава Елисеева, теперь любители таких развлечений огибали меня по дуге, а если не огибали… Что ж, мне тоже иногда нужно развлекаться.

— Попробовать могли, — она улыбнулась чему-то, придвинула банку, посмотрела на содержимое, покрутила головой и отодвинула ко мне. — Забирайте. Мне не нужно.

— Это очень дорогой подарок. Я не могу принять.

— Полноте, молодой человек, вам легче будет, если меня из-за этакого богатства прирежут ночью?

— Так никто же не знает, что я вам привез. Отдадите племяннице, когда к вам придет. Будет наградой за такое замечательное печенье.

— Да ну ее, — Ирина Егоровна махнула рукой, чуть не сбив чашку со стола. — Думаете, она из любви его печет? Она спит и видит, когда наконец к ней перейдут все мои деньги. У нее на лице написано: «Когда же ты наконец сдохнешь, карга старая?».

— Может, вы преувеличиваете?

— А как же. Она каждый раз, как приходит, пытается вытянуть из меня деньги. Нет уж, некому мне свои богатства завещать, так уж получилось, поэтому забирайте. Это не просьба, это требование. Вам пригодится, если уж вы сами сейф открыли, применение найдете.

— Сам, — подтвердил я. — Но я накопители другие использую, если вы про это.

— Про это, про это. Не используете как накопители, используете как драгоценные камни. Я продала квартиру со всем содержимым, так что ваше это, и не спорьте, молодой человек.

— Тогда, может, вам что-то нужно?

— Все, что мне нужно, я получаю.

Неожиданно она встала, вышла в другую комнату и вернулась с контейнером размером с небольшой портфель. Защиту контейнера с наскоку не взял бы даже я. Над ними сначала подумать нужно, посидеть, а уж потом разворачивать. Иначе бахнет неслабо — чувствовалась там та же рука, что и на сейфе.

— Вот, держите. Муж сказал отдать тому, кто сейф вскроет.

— А если никто не вскрыл бы? Или сейф взорвался бы? Там такая вероятность была, о чем вы меня не предупредили, между прочим.

Она улыбнулась как-то так, что у меня отпали последние сомнения в том, что она это знала.

— Взялся за гуж — не говори, что не дюж, — заявила она. — Назвались магом, оправдывайте. Вот вы и оправдали. До меня дошли интересные слухи о тех, кто пытался вас ограбить…

Она сделала паузу наверняка в расчете на интересный рассказ, но у меня желания ее развлекать не было.

— Ну, не дуйтесь, молодой человек, не мое это было условие. Муж сказал: «Если справится — достоин» и помогать запретил. И не просто запретил, я слово дала. Выполнила в точности. Если бы сейф взорвался, взорвался бы и этот ключ.

Она показала на контейнер, содержимое которого мне было не рассмотреть.

— От сейфа?

— От записок, которые вы нашли в сейфе, но не посчитали нужным мне принести.

— А какой вам прок от записок мага? — удивился я. — Драгоценности хоть продать можно.

— И то правда, — покладисто согласилась она. — Вредить я вам не хотела, уж поверьте. Но вы все степени проверки прошли, поэтому я за вас почти не волновалась. Но не просите, не расскажу какие. Не могу.

Она сделала очень характерный жест, намекающий на клятву, заверенную магией, нарушение которой грозило смертью. Необходимости в этом знании у меня не было, но почему-то подумалось, что одной из проверок была картина с фениксом и что наверняка ответы на эти вопросы будут в записках мага.

— А что за дела были у вашего мужа с Императорской гвардией, тоже не расскажете? — спросил я. — Давеча я беседовал с их полковником, он о вашем муже исключительно в восторженных тонах вспоминал.

Я хотел ее порадовать, но неожиданно она помрачнела, опустила глаза и стала разглаживать несуществующую складку на скатерти.

— Держитесь от них подальше, Ярослав. Они мягко стелют, да жестко спать. И никогда, ни на каких условиях не заключайте с ними договоров. Договор с дьяволом — и тот предпочтительней.

Она говорила глухо, еле слышно, но каждое ее слово отпечатывалось у меня в голове.

— С ними — как с организацией или с ними — как с отдельными людьми? — уточнил я, подозревая, что от одного из способов попасть на прием к императору придется отказаться.

— С организацией, — чуть успокоила меня Ирина Егоровна. — Непростые там договора и с серьезными последствиями.

Больше она к этой теме не возвращалась, хотя я и пытался ее расспрашивать, а вскоре выставила меня из дома, сказав, что время позднее и что она будет рада увидеть меня в гостях как-нибудь потом. Проследила, чтобы я не забыл у нее банку с драгоценными камнями и контейнер, и успокоилась, только когда я их засунул в рюкзак. Пакет с печеньем племянницы она тоже вручила и выглядела при этом, как человек, полностью выполнивший свою миссию, поэтому на меня нахлынули сомнения в том, что я ее еще когда-нибудь увижу.