Стоя на верхней ступеньке трапа вместе с Джернеганом и моим охранником, Бостромом, Леонард возмущенно затрепыхался.

Миссис Лав резко сказала:

— Не дергайтесь, Герберт. У вас была возможность показать себя. Мистер Хелм!

— Да, мадам.

— Я тоже мертвец?

— Вас никто не собирается преследовать, насколько я знаю.

— Почему же мистер Леонард, а не я?

— Вы человек не нашего круга, мадам. То, что делаете вы, нас не касается. А он — один из нас, и он продался, попытавшись при этом воспользоваться услугами тайных служб страны для личных политических целей.

— Моих целей, мистер Хелм.

— Конечно, всегда существуют честолюбивые политики, которые хотели бы использовать нас, — ответил я. — Но их амбиции, и ваши в том числе, не имеют к нам никакого отношения. Мы не отвечаем за честность всего мира. Что нас волнует, так это мы сами. Каждый раз, когда агент продается или позволяет использовать свои знания, умения и опыт в личных целях, — это пятно на всех нас. По крайней мере, такова логика моего шефа. Он большую часть жизни занимается этим делом, и у него вполне устоявшиеся убеждения относительно места организации типа нашей в демократическом обществе. И они отнюдь не помешают вынести смертный приговор любому агенту, который злоупотребляет своим привилегированным положением, как это сделал сам и заставил сделать многих других Леонард. Некоторое время женщина молчала.

— Почему вы называете меня “мадам”?

— Вероятно, вы напоминаете мне учительницу, которая была у меня однажды в детстве, миссис Лав.

— Наверняка суровую старую грымзу, — она поправила прическу. — Впрочем, мы теряем время. Давайте перейдем к вопросам, которые вам задавал мистер Леонард. Сколько?

— Я не знаю.

Ее глаза сузились.

— Я могу опять позвать этого энергичного молодого человека.

— Я не знаю, мадам, — повторил я. — Это правда. Я отвечаю только за список из десяти имен, и у меня нет оснований сомневаться в том, что о них не позаботились назначенные мной люди.

— Назовите имена.

— Они уже есть у Леонарда. Миссис Лав быстро обернулась.

— Это правда, Герберт? Седой человек заколебался.

— Ну да, они подсунули мне какой-то список через эту девицу. Я, конечно, не поверил...

— Почему?

— Ну кто бы поверил, что такой цивилизованный человек, как Артур Борден, запланирует преднамеренную бойню...

— Ваши люди стреляли в его людей, насколько я понимаю. Что же непостижимого в том, что его люди стреляют в ваших? Что вы предприняли, когда получили информацию?

— Я... я предупредил людей, о которых шла речь, и принял меры защиты там, где это казалось необходимым. Однако нам дали неправильную дату. Нам сообщили, что попытка, если такая будет иметь место, произойдет семнадцатого, то есть через два дня. Миссис Лав холодно посмотрела на него.

— Ваши агенты были предупреждены и все равно убиты? Я вряд ли назвала бы это попыткой, Герберт. Я бы назвала это успешным выполнением тщательно разработанного плана.

— Мы же не знаем, все ли, кто был в списке...

Она нетерпеливо фыркнула.

— Не уходите от сути вопроса. Вы проверили пять ключевых агентов, и все пятеро мертвы, включая мистера Дана из Лос-Анджелеса, который вряд ли вернется с морской прогулки. Это действительно слишком прискорбно. Я на вас рассчитывала, Герберт. Меня предупреждали, что ваши прежние успехи на этом поприще не слишком значительны, но на словах вы сражались очень хорошо. Очевидно, я ошиблась в вас.

— Миссис Лав...

Не обращая на него внимания, она обернулась ко мне:

— Мистер Хелм, сколько таких групп, как ваша, Артур Борден задействовал по всей стране? Я поколебался, затем пожал плечами:

— Черт, сейчас это неважно. Все позади. Теперь осталось только подмести осколки и выбросить их в мусорный ящик. Если вы просите меня назвать количество групп; я скажу — ни одной.

Она недоверчиво нахмурилась.

— Значит, вас всего только десять человек — исходя из того, что все агенты успешно выполнили задание? На этот раз я воздержался от покачивания головой.

— Нет, я так не сказал. Вы спросили, сколько существует таких групп, как моя. Я думаю, что подобная группа, действующая независимо, только одна. Список, который я получил, охватывал почти всю страну, за исключением ограниченного, но важного района на Восточном побережье. Я заметил этот провал, когда получал инструкции; и человек Леонарда, умерший от ботулизма в Вашингтоне, не из моего списка. Я думаю, этот человек и еще несколько других явились предметом заботы агентов, подчиненных непосредственно моему шефу. Предполагаю, что Мак позаботился о решающем районе Восточного побережья лично, оставив тыл моей группе. Именно поэтому он и выманил Леонарда из Вашингтона, чтобы вовремя без помех очистить помещение.