Шрифт:
Твою мать…
Я смотрел, как маги разошлись вокруг меня и принялись читать заклинание барьера. Меня правда собирались засунуть в девочку-свинью и отдать селянам. И вот чему так радовался жирдяй – в деревне меня уже ждал папа-свин.
– Ты тоже проживёшь долгую, сытую и счастливую жизнь, – злорадствовал жирный.
Я посмотрел в небо и впервые за многие годы обратился к богине:
– Слушай, я знаю, что у нас не было никакого уговора. Но это уже перебор! Я не хочу быть любовницей для кабана и любящей мамашей для выводка поросят!
Но чуда не произошло. Боги молчали, а люди на мою мольбу ответили смехом.
– Готовься! – вряд ли жирдяй насладился моими терзаниями, думаю эта жертва фастфуда просто пожрать уже очень хотела, вот он и спешил отдать приказ расстрельной команде.
– Ну хорош уже! Слышишь? – кричал я, взывая к небу, потому что купол барьера уже полностью сформировался надо мной. – Я выбираю вилкой в глаз! Вилкой в глаз!
– Целься!
– Сука ты! – заорал я, обращаясь к богине. – Я убью тебя!
А дальше я уже в ярости кричал на мага, который поддерживал чёртов барьер. Я всем своим естеством желал, чтобы через крик он ощутил мою ярость:
– ХВАТИТ!!
Но сраный маг был совсем безучастен к ожидающей меня трагедии. Но внезапно он вдруг стал словно чёрно-белым и удивлённо завертел головой. Его кожа покрылась тонкой сетью, источающей мерцающее голубое свечение.
А мою левую руку от кончиков пальцев до локтя обожгло. Но понять, что случилось я не успел.
– Пли! – палач сказал своё последнее слово и послышался ружейный залп.
Уже проваливаясь в пустоту, на самой границе сознания, я подумал, что перед самым выстрелом, за долю секунды услышал звук бьющегося стекла.
Странная мысль… Тем более теперь. Ведь не свинье о таком думать. У неё другие заботы.
Глава 2
– О, кажется приходит в себя. Так что успокойся.
– Не успокаивай меня, идиот! Мы уже давно должны были закончить, а из-за тебя…
– Ты же сам сказал угомонить…
– Да, чёрт тебя дери, я попросил успокоить эту свинью! Просто успокоить. А ты подобрал дозу транквилизатора как на взрослого слона.
– … (недовольно огрызается)
– … (добавляет что-то неразборчиво)
Не знаю сколько успокоительного мне вкатили, но я совсем не чувствовал своего тела. Сейчас я мог только дышать. И думать.
А подумать мне было о чём.
Среди всего сказанного парой неизвестных одно слово, будто отравленный кинжал вонзилось в мой мозг.
«Успокоить эту свинью» – сказал один из них.
СВИНЬЮ!!!!
И говорили они точно обо мне!
Значит чуда не произошло, и меня всё-таки заперли в этом куске сала.
Незнакомцы продолжают о чём-то спорить. Но я не слушаю, наоборот, стараюсь отсечь все посторонние звуки. Они только мешают думать.
Я стараюсь взять дыхание под контроль и тем самым сконцентрироваться. Не с первого раза, но мне удаётся. Очень в этом деле стимулирует и подстёгивает дедлайн.
Нужно любой ценой придумать как свалить из тела свиньи до первой брачной ночи с кабаном. Точнее, найти подходящий способ самоубиться.
Иного выхода из ситуации я не вижу. Прецедент из сказки о царевне лягушке тут явно не прокатит. Никакая благородная дама, да и не благородная, меня в таком обличье не станет целовать.
А значит и в человека я не обращусь.
Мне нужно умереть. И успеть до того, как мою честь… какой-то деревенский кабан… нет, даже думать о таком не хочу.
Как только отойду от наркоза, сразу пойду на прорыв. В идеале пробиться в лес. Там меня вмиг зверьё растянет по норам на колбаски.
Из размышлений меня вырывает пара ощутимых пощёчин. Да таких будто мне по голове кувалдой вырезали.
– Хватит притворяться, свинья. Я же вижу, что ты уже не спишь.
Вот же скотина.
Этот тупой недочеловек, только что ударивший меня, автоматом попадает в топ моего личного списка ненависти. Бить беззащитное животное – это табу!
И в тот же момент моя грудь буквально взрывается болью. Настолько сильной, что организм задействует все скрытые резервы, подавляя всякое оставшееся воздействие снотворного на организм.
Я проснулся. Я вижу. Слышу. Чувствую! И я хочу убивать!
Стоп! Что? What?
Я смотрю на моего мучителя. Азиат в глупых круглых очках с усердием, облизывая от удовольствия губы, вдавливал в мою грудь разогретый паяльник.