— Не забудь отчитаться в свою Академию Наук, — поддел я археолога, но тот только рассмеялся:

— Ну что ты за человек, Арт? Вот останься мы в своем времени, что бы нас ждало?

Я продолжал бы раскопки, может, даже стал бы доктором наук к шестидесяти годам. Женился бы, родилось бы пара детей, у которых совсем другие взгляды на жизнь и ценности. Заработал бы кучу болячек и тихо умер в возрасте семидесяти, не замеченный никем, кроме семьи и коллег по работе.

— А чем плоха такая жизнь?

Приподнявшись на локте, я посмотрел в лицо мечтателю.

— И чего большего ты сможешь сейчас? Останешься бессмертным? Или болезней не будет? Одна травма — и ты инвалид, нет здесь ни пособия по безработице, ни пенсии по инвалидности. Можешь себя обеспечивать — будешь жить. Как не сможешь — умрешь.

— Сейчас лучше тем, что, обладая знанием современного человека, мы можем творить историю, — Саленко сел, собираясь продолжить.

— А как же эффект бабочки? Как тот фильм, где одна бабочка изменила цивилизацию?

— «И грянул гром», — напомнил археолог, нисколько не смущаясь. — Я изменил свои взгляды, признаюсь, был неправ. Возможно существование разных временных линий — наш мир не может измениться, потому что если изменения в этом мире привели бы к изменению будущего, нас бы здесь не было.

Это было слишком сложно для меня — минут десять Саленко рассказывал, приводил примеры, но мои мысли занимало другое. В моих планах было наладить выпуск настоящих стальных мечей, шашек, сабель. При этом секрет производства должен был оставаться тайной.

В этом периоде развития человечества существовало бронзовое оружие. То, что я видел, нельзя было назвать мечами. Это скорее были кинжалы с длиной клинка в районе двадцати пяти-тридцати сантиметров, формой напоминавшие обоюдоострый стилет и с массивной рукоятью. Может, и были мечи посолиднее, но я их не видел.

Бронзовые кинжалы, со слов археолога, имели довольно хорошую твердость, но отличались хрупкостью. Колющие раны ими наносились неплохие, но вот рубить было опасно. Оружие было довольно хрупкое и могло просто сломаться при сильном ударе об твердую поверхность. Если удастся правильно закалить сталь, соблюдая баланс вязкости, упругости и твердости, наше оружие будет на порядки лучше. А значит, стоить оно будет гораздо больше. Это, в свою очередь, дополнительные сикли в мой карман.

После посещения дома Атры Кулиша, где Эниа была так любезна со мной, желание обладать таким домом стало невероятно сильным. В самом деле, если уж жить в медно-железном веке, то почему бы не жить хорошо?

Купальня, паланкин, носильщики, колесница и прочие удобства реально облегчали жизнь. Разве не могу я жить так же, если рядом со мной красавица Ада?

Заснуть не удавалось — планы, один грандиознее другого, роились в голове. Двое дозорных, при моем появлении, радостно улыбнулись. Вечерняя находка в углях всем подняла настроение. Описав несколько кругов по спящему лагерю, снова лег и попытался заснуть.

Остатки козы докончили утром — после трапезы Этаби отгреб угли в сторону, показывая парсам, где именно копать. Не выкопав десяти сантиметров в глубину, мы поняли, что лопата наткнулась на препятствие. Скрежет штыка саперной лопатки был музыкой для ушей — мы нашли жилу. Вчерашний кусок породы был верхушкой жилы, выходящей на поверхность, и только случайность и невероятное везение позволили нам обнаружить железную руду.

Прогалина, на которой мы остановились на ночь и разожгли костер, напоминала ступеньку у самого подножья горы. Гора, вероятно, была вулканом, а сама железная руда — расплавленной лавой. Шли годы, на лаву наносилась пыль, земля, листья деревьев. Все это образовало слой почвы, местами достигавший полуметра. На некоторых участках потоки лавы залегали очень близко к поверхности, не превышая и десяти сантиметров.

Была одна проблема, которую мы довольно быстро осознали: найти железо еще не означает получить его. Лава, стекая потоком по склону горы, образовала настоящие плиты и каскады. Отрыв порядка двадцати квадратных метров, мы смогли получить всего несколько кусков железных криц — все остальное было монолитно.

Этаби смог отколоть куски породы своим молотом — застывая, лава приобретала частично пористую структуру. Но чтобы взять отсюда железо в больших количествах, понадобятся кирки и долото, способные раскалывать пласты.

— Очистим от земли большую площадь, отобьем сколько можем там, где внизу под пластами есть пустоты или высокая пористость. С набранным железом вернемся в Хал, там кузнец изготовит кирки, долота, лопаты и молоты.

Саленко не возражал, для него были главными слова, что вскоре мы отправимся домой.

Проведя у подножья горы еще три дня, мы очистили от земли площадь, найдя правую и левую границы лавового потока. В ширину получилось сорок семь шагов, но насколько лава ушла вниз и какова глубина, было неясно. Но даже очищенного нами участка хватило бы на сотни мечей, кирок, топоров и другие изделия. Оставался вопрос — сколько посторонних примесей в лавовой руде. Без переплавки этого знать было невозможно, но даже маленькие куски лавы были довольно ощутимы по весу.