— Он говорит смерть, смерть.

Торговец был старым человеком — ему могло быть и пятьдесят, и на двадцать лет больше. Мне показалось странным, что он в первую очередь посетил домишки на отшибе. Уходя, торговец вернулся, вытащил и положил рядом со мной пять наконечников для стрел. Я развел руками — дескать, ничего не могу предложить взамен. Его жестикуляцию мы поняли оба — старик просил воды. Ада, уже отошедшая от потери плода, вынесла воду в глиняной кружке, но неловкий старик разбил ее, уронив, когда брал из рук моей девушки.

Ару сопроводил его в деревню, спустя время я забыл про него. Помня свое обещание, начал постройку второго дома впритык к первому. Была мысль сложить сруб, но бронзовых топоров во всем поселении было всего два, и после нескольких ударов по стволу дерева я распрощался с этой идеей. С таким инструментом это была работа на месяцы, если не годы. С Саленко мы несколько раз обсуждали идею выковать железные ножи и топоры, знаний в кузнечном деле было мало. Я знал, что нужен горн и поддув, знал, что металл закаляют и отпускают. На этом познания заканчивались, но можно было найти кузнеца, что ковал из бронзы. Объединив наши знания и его навыки, мы могли достичь успеха. Теория Саленко о невмешательство в уклад племени была напрочь забыта.

Весна была в полном разгаре, когда, в очередной раз явившись, Тард проинформировал о приближающемся Большом Дне Обмена. Я чуть больше понимал язык Халов, мог даже общаться на бытовом уровне. Это в современном мире миллионы слов, а в те времена словарный запас был в тысячи раз короче. Главное знать с десяток глаголов и запоминать названия предметов. Предложения строились по типу «дай мне то», «иду на охоту», «меняю руку шкур на овцу». И никаких тебе правил — как хочешь, так и ставь члены предложения. Твой собеседник понимал тебя, учитывая интонацию, выражения лица и действия, сопровождаемые словами.

После последней Большой Торговли, когда Тард принес ткани для Ады, я передал просьбу через Ару, что хочу сопроводить его на следующую «ярмарку». Лицо представителя сардов вытянулось, но отказаться от предложения Арта Ди он побоялся.

У меня были кое-какие подозрения насчет Тарда, да и планы в отношении дальнейшей жизни. Как я говорил, Халы лепили очень прочные горшки, достигнув в обжиге больших успехов. Но гончарного круга у них не было, что меня сильно удивляло. Со слов Саленко, в этот период хурриты даже стекло освоили, изготавливая цветную посуду. На фоне этих слов, отсутствие гончарного круга казалось странным. Получалось одно из двух — деревушка слишком на периферии цивилизации, либо сарды специально тормозили прогресс, не давая развиваться поселению. При существующем укладе жизни, их положение было самым привилегированным. Их содержало все племя, а они решали все, так сказать, внешнеполитические проблемы.

Был еще один момент — археолог уверял, что примерно за тысячу лет до этого момента шумеры ввели в оборот серебряные куски и кольца, сделав их первой денежной системой планеты. Но в деревне никто никогда не слышал о таком, либо слышали, но держали в тайне.

Для обмена и продажи в Кулише товары у меня накопились. После удачного похода в Хал-ли за женщина, статус повысился настолько, что редкий день мы не получали подарки от селян в виде продуктов. Рыбаки делились рыбой, охотники зачастую приносили часть своей добычи. Что касается гороха, ячменя, чечевицы — их можно было брать из ангара по мере необходимости. Приносили и шкуры — группа охотников, среди которых было трое из похода за женщинами, приподнесла выделанную шкуру медведя.

Даже по меркам этого времени дар был поистине царским — Саленко удалось выяснить, что за такую шкуру в Кулише можно купить маленькую отару овец. Охота на медведя была крайне опасна, редкие смельчаки отваживались на это. Да и трофей, видимо, был исполинским — шкура полностью занимала пол нашей лачуги.

Были у меня еще несколько шкурок, ценившихся не меньше медвежьей. Зимой недалеко от деревушки наткнулся на пушного зверька, опознанного мной как соболь. Животное было знакомо Халам, но их опыта лучников было недостаточно для удачной охоты. Три зверька попались в мои хитроумные силки, и их великолепные шкурки были обработаны Наик. Слух о моих трофеях быстро прошел по поселению — череда желающих увидеть трофеи не иссякала пару дней.

На свои трофеи задумал приобрести гончарный круг — по слухам, на рынок Кулиша привозили товары с очень далеких мест. Была еще одна задумка, ее мы обсуждали втроем с украинцами. Изначально это была сырая идея, но вскоре стала получать очертания.

Саленко, будучи неплохо сведущим по истории медного века, в шутку предложил начать изготавливать железные орудия труда, став монополистами в этом деле.

— Я видел бронзовые наконечники копий и стрел, они прочнее, чем сыромятное железо. Но их отливают, нет процесса ковки. Они плохо затачиваются, не держат долго заточку, не подвержены коррозии, но достаточно хрупкие.

Археолог перевел дух и продолжил:

— Возможно, что местами уже переходят на железные инструменты и оружие. Но процесс науглероживания металла и превращения его в сталь еще долго не будет открыт.

— Что дает это твое науглероживание? — перебил Андрий, продолжая есть.

— Превращает мягкое железо в сталь. Смотри, — Саленко взял в руки один из наших колышков и попытался согнуть. Изделие слегка согнулось и вернуло форму.

— Это упругость, она обусловлена наличием в железе углерода и других добавок. Будь это чистое железо — колышек согнулся бы и остался таким. Бронзовый колышек такого тонкого диаметра — мог бы просто сломаться, как сухая ветка. Если мы освоим кузнечное дело, наша продукция вознесет нас наверх, останется только на лаврах почивать.