— Хм… днём, — задумался Енох и я торопливо, чтобы отвлечь его от нотаций, перевёл тему, — что с Филимоном Поликарповичем делать будем?

— А почему ты меня спрашиваешь? — возмутился Енох, — тебе меня одного мало, да?

— Конечно нет! — попытался я успокоить призрака, — тебя вполне достаточно. Но есть же моменты, которые тебе выполнять как бы и не по чину. Мелочь всякая. Вот он бы и пригодился. Да и у тебя поручения какие-то могут быть…

— Хм… — задумался Енох. — И то правда…

Видно, что мои слова ему сильно понравились. Идея заполучить себе призрака на побегушках явно польстила его чрезмерно раздутому честолюбию.

— Вообще, надо понять, можешь ли ты быть без этой чёртовой доски! — задумался я, — как было бы хорошо. Ты бы не был привязан.

— Да, это было бы замечательно, — вздохнул Енох, — но экспериментировать тебе с доской я не позволю. Вон с Филимоном Поликарповичем доэкспериментировались.

— То была досадная случайность, — вздохнул я, — по сути этим он спас мне жизнь. И я теперь просто обязан найти способ и вернуть его обратно. И я обязательно сделаю это.

— Думаю, ты прав и способ есть, — согласился Енох, — просто мы его не знаем.

— Может быть, отшельник хоть что-то подскажет? — продолжил рассуждать я.

— Это, если он тебя слушать захочет, — хмыкнул Енох, — отшельники — они жуть какие вредные! Помню был у нас один отшельник в Фивадской пустыне… давно ещё, где-то в 270-х годах… Так вот, характер он имел прегнуснейший. Как-то раз поехал я к нему совета спрашивать…

Увидев мой ошеломлённый взгляд, он осекся и фыркнул:

— Чего?

— Енох! Ты что, жил аж в 270-х годах?

— Ой, начинается! Не цепляйся к словам! Может, я приврать хочу, для красивости легенды! Все сказочники и великие литераторы любят приврать. Чем я хуже?

Угу, так я и поверил. Сказочник он, ага. Но промолчал, чтобы не злить Еноха. Ну ничего, придёт время, и эта тайна тоже станет моим достоянием. Я вон в прошлой жизни даже двоечника Филимонова из восьмого «Б» на раз колол, где он курит и остальное. А тут какой-то призрак из 270-го года!

— Тебе нужна тёплая одежда, — теперь уже Енох постарался быстренько перевести тему разговора, — в этом ты по соседней губернии ходить околеешь. Там, говорят, сплошные леса.

— Ты прав, но для этого нужны деньги, — кивнул я. — А денег сейчас нет. От слова совсем.

— А вот не надо было этой своей Изабелле манто покупать, был бы сейчас в новом тулупчике, — поддел меня Енох.

— Мне нужно было попасть к тому медиуму, — вздохнул я.

— И много от этого вышло пользы? — скептически покачал головой призрак.

— Ну кто ж знал, что она обычная фокусница и шарлатанка?!

— Мало того, так ты теперь в это тайное общество вляпался! — недовольным тоном сказал Енох, — ох, чует моё сердце, вылезет тебе всё это ещё боком, Генка! Ой как вылезет!

— У тебя нет сердца, — съехидничал я.

— Зато мозги есть! — взвился Енох, — в отличие от некоторых! Ну ладно ещё ты к этой Изабелле бегаешь, тут не мозгами думаешь, а кое-чем другим! Но тайное общество тебе на что? Такие же шарлатаны! Ты же сам всё видел!

— У них есть связи, Енох, — объяснил свою позицию я, хотя сам понимал, что это не самое разумное решение, — а у меня ничего нету. Вот в ту же соседнюю губернию я попал только благодаря их протекции. И сейчас, благодаря им, учитель латыни приедет вот-вот.

— Итальяшка! — пренебрежительно фыркнул Енох, — гнилая нация.

— Ну разве можно так о людях говорить? Тем более о целом народе! — вздохнул я, — ты же его ещё не видел даже. Может. Это милейший человек окажется…

— Итальяшка? Милейший? — расхохотался Енох. — ой, не смеши меня!

Я не стал даже спорить. Бесполезно переубеждать Еноха, когда он вот так упёрся.

— Это тайное общество — это же секта! — продолжил бушевать Енох, — вляпаться туда легко, а вот выбраться — невозможно!

— Ничего, — беспечно махнул рукой я, — пока мне с ними по пути, так что побуду. А, когда надо будет уходить — тогда и думать начну.

— Тогда может уже быть поздно, — мрачно заметил Енох.

— Ты завтра придёшь? — спросила Изабелла, откинула одеяло и вытянулась, как кошка.

Я невольно залюбовался нею. Гибкая, стройная, красивая. И почему ей с замужеством так не везёт, не пойму?

— Не молчи, — капризно надула губки Изабелла и принялась расчёсывать волосы перед зеркалом.