— Вход в ресторан «Националь», завтра в восемь вечера…

— Завтра?! — кричу я, не веря собственным ушам.

— У тебя есть еще сутки на подготовку, а это очень много, клянусь Тьмой!

Выхожу из кабинета, не попрощавшись, и следую на ужин, словно запрограммированный робот. За десять лет жизни в Приюте каждое повторяющееся действие превратилось в ритуал, и мы выполняем их даже не задумываясь. Возможно, это мой последний ужин не только здесь, но и в жизни.

Появляюсь в столовой, и на меня обрушивается шквал аплодисментов. Все — от восьмилеток до выпускников громко хлопают в ладоши, улюлюкают и показывают неприличные жесты. Парни скабрезно лыбятся, а девчонки строят глазки, хлопая ресницами.

Улыбаюсь во все тридцать два зуба, картинно раскланиваюсь и с облегчением присоединяюсь к друзьям, усаживаясь на свое обычное место в углу. Мои одноклассники верны себе: Карась выразительно подмигивает и выкладывает на столе композицию из огромного огурца и двух куриных яиц, Цаца смотрит влажными широко открытыми глазами и облизывает полные губы острым кончиком языка, и только Мина серьезна как никогда. Она далека от всеобщего веселья и тонких намеков на толстые обстоятельства, потому что слишком хорошо меня знает и сразу поняла: что-то не так.

Яичница с беконом не лезет в рот, марципановые конфеты, за которые в двенадцать лет я бы отдал год жизни, не радуют глаз, и даже кофе по-османски, заботливо сваренный Миной, кажется пресной бурдой. Мои друзья молчат — ждут, когда я заговорю.

— Чего ждете, бастарды? — громко спрашиваю я, подняв вилку над тарелкой, и оглядываю уставившихся на меня приютских. — Вам длину в сантиметрах озвучить или диаметр?

Лица парней и девчонок вытягиваются, и веселье мгновенно улетучивается. Моя немотивированная агрессия сигнализирует, что мне не до шуток, а с дембелями лучше не спорить. Встаю из-за стола и решительно направляюсь к двери.

Коридоры Приюта пусты. Я бегу, не разбирая направления, бегу от приютских, преподавателей и Шефа, бегу от собственной смерти, которая наступает на пятки. Справа и слева мелькают двери учебных залов, свет потолочных светильников сливается в сплошную белую полосу, а эхо моего крика летит впереди меня. Тяжело дыша, врываюсь в свою комнату, опираюсь спиной на дверь и запрокидываю голову. Глаза застилают слезы.

Назначенное мне испытание — смертный приговор. Я должен убить руководителя Тайной Канцелярии Российской Империи. Приговор смертный, потому что канцелярию возглавляет самый могущественный среди Глав Великих Родов — Великий Князь Игорь Всеволодович Шувалов.

Испытание, мой триумф, о котором я мечтал с детства, обернулся предсмертным бенефисом. Мне никогда не стать вольным агентом.

Темная комната называется темной не потому, что в ней нет окон. К Темным магам она также отношения не имеет. Изолированное помещение — идеальное пространство для разработки и планирования операций. Пространство, знакомое мне с самого детства.

Я сижу перед интерактивной доской и размышляю о чем угодно, за исключением предстоящего покушения на князя Шувалова.

Моей решимости порвать с Миной одним махом хватило ненадолго. Она ушла от меня только под утро, оставив опустошенность в душе и сладкое томление внизу живота. Слез не было. Слов — тоже. Только чистая всепоглощающая страсть.

Шеф снова будет скабрезно шутить и заявит, что перед ответственной операцией нужно высыпаться, а не заниматься сексом всю ночь напролет. И он будет тысячу раз прав, если я останусь жив. Вся проблема в этом «если».

Я просчитал десятки сценариев предстоящего покушения, но вероятность выжить в любом из них стремится к нулю. А значит, вероятность пройти Испытание и стать полевым агентом также бесконечно мала. В лучшем случае я убью Шувалова и получу вожделенный статус посмертно.

Тайная Канцелярия обследует мой труп и не найдет ни единого упоминания обо мне ни в одной из баз данных, потому что для государственных органов меня не существует. Приютские даже не узнают о моей судьбе, как ничего не ведают о других выпускниках — после Испытания мы навсегда покидаем альма-матер. Живыми или мертвыми.

В теории можно сбежать, потеряться в бескрайней Российской Империи, простершейся на два континента, выправить фальшивые документы и затаиться где-то на окраине, но рано или поздно приютские найдут меня и покарают. Возможно, это сделают мои друзья, Карась и Цаца, и пройдут таким образом свое Испытание. О том, что вышибить мне мозги может Мина, думать не хочу.

Шестое правило Кодекса Агентов гласит: «Никогда не сдавайся!».

Я вздыхаю и запускаю интерактивный экран. С ярких фотографий на меня смотрят Главы Великих Родов Российской Империи. Имперская военная форма в родовых цветах наделяет их аурой власти и вселенским величием. В парадных портретах нет ни толики пафоса — только мудрость и забота о судьбах подданных. Глаза могущественных магов на портретах не светятся, об их чудовищной Силе напоминает лишь соответствующий цветной фон.

Глава Фиолетового Рода Игорь Всеволодович Шувалов изображен на фиолетовом же фоне. Левее расположены портреты остальных Глав Родов — от Трубецкого на синем до Юсупова на красном. Ниже находятся фото их многочисленных потомков, соединенные множеством прямых и пунктирных линий — расширяющаяся ветвящаяся сеть, напоминающая генеалогическое древо. Схема родственных связей, соединяющих все Великие Рода в огромную паутину, знакома мне с детства, но теперь я рассматриваю ее новыми глазами.