— Не думаю, что это западня, а цель — выманить меня на оперативный простор: если захотят убить, то убьют обязательно! — я указываю на четверых сопровождающих нас мордоворотов в черных пиджаках, рассредоточившихся неподалеку. — Не поможешь ни ты, ни они! Но я не хочу просидеть всю жизнь в заточении!

— Даже в заточении со мной?! — Трубецкая кокетливо улыбается, видимо, решив, что встреча опасности не несет.

— С тобой — особенно! — я усмехаюсь. — Полное сексуальное истощение я заработаю с гарантией!

— И каков твой план?

— Оригинальный донельзя! — я наклоняюсь ближе к Ольге и заговорщицки шепчу, нацепив на уста дежурную улыбку.

Какое-то время Трубецкая в задумчивости смотрит на меня, вопросительно вскинув брови, а затем широко улыбается.

— Я согласна! — заявляет она довольно громко. — Но только на красные розы! Самые красивые в Империи! Князю, так уж и быть, о твоих ухаживаниях не расскажу!

Наклоняюсь, целую милостиво протянутую руку и слышу яростный шепот.

— Дай слово, что не устроишь там очередное побоище!

— Скоро вернусь! — я подмигиваю, встаю из-за стола и направляюсь к магазину. Отмечаю, что двое охранников Рода неторопливо следуют за мной. Цветочный салон находится неподалеку, и главный его плюс — охлаждаемое хранилище цветов, расположенное в отдельном помещении.

Все продавцы заняты обслуживанием клиентов, и я беспрепятственно проникаю в ароматное царство. Быстро следую между двумя рядами напольных ваз, заполненных огромными букетами роз, и выхожу в технический коридор торгового центра, а затем спускаюсь в метро. Расстояние до Храма около километра, но у меня нет лишнего времени.

Храм Разделенного возвышается над заполненной людьми площадью белой асимметричной громадой. Цветные купола, спиралью окружающие главный, хрустальный, в свете полуденного солнца похожи на огромные светящиеся капли радуги.

Я невольно обращаю взгляд на отполированный миллионами верующих гранит под ногами. Глубоко под ним в толще земли находится Приют.

Сердце предательски сжимается, и ноги привычно несут к главному фронтону — входу для атеистов. Тело погружается в полупрозрачное светящееся марево, затянувшее высокий прямоугольный проем. Кожу покалывает, а выбранная Ольгой одежда трещит и искрится то ли от статического электричества, то ли от древней магии, адептов которой в живых уже не осталось.

Я выныриваю из плотного защитного поля и оказываюсь внутри. Проникая через прозрачный купол, солнечный свет преломляется и окрашивает белоснежные стены радужными разводами.

Оглядываю немногочисленных посетителей и пытаюсь угадать, кто из них — таинственный незнакомец, назначивший встречу подозрительно близко к Приюту. Ассасинов я вычислить даже не пытаюсь: убийство в Храме — табу с древнейших времен, преступление, за которое по преданию покарает сам Разделенный.

Хожу вдоль древних стен и разглядываю яркие цветастые фрески, изображающие обретение человечеством Великого Дара Света. Легенды гласят, что когда-то картины двигались, как в синематографе, а персонажи на них говорили, обращаясь к посетителям, но я не особенно верю в эти россказни.

Останавливаюсь перед алтарем и смотрю на расположенный в его центре символ — прозрачную семигранную призму высотой около двух метров. Хрустальная колонна сияет, будто подсвеченная изнутри, и я отдаю должное древним зодчим, добившимся столь впечатляющего эффекта.

— Не оборачивайся и не двигайся! — раздается тихий, но властный голос за спиной, голос, который я узнаю из тысячи. — Убивать в свою честь в стенах Храма наш милосердный Бог не велел, но калечить не запрещал!

Я непроизвольно вздрагиваю — в позвоночник чуть повыше копчика упирается острие кинжала, и я чувствую, как по коже течет тонкая струйка крови. Спина вмиг покрывается холодным потом — клинок может быть отправлен.

— Не бойся, яда на лезвии нет! — сообщает мне Шеф, как будто прочитав мои мысли. — Не думал, что ты придешь!

— Я не боюсь смерти, — заявляю я, равнодушно пожав плечами. — Но умереть не жажду!

— Разумно, агент Симпа, разумно! — шепчет мне на ухо Иван Сергеевич, и я чувствую исходящий от него терпкий аромат кофе.

Это прокол — если бы я пришел с охраной, на выходе из Храма его вычислили бы по запаху.

— Принадлежность к аристо уже начала кружить голову?! — издевательским тоном спрашивает Шеф.

— Зачем я здесь? — интересуюсь подчеркнуто ровным и спокойным голосом.

— Я мог бы ответить, что знакомлюсь так с симпатичными парнями! — Шеф включает привычный туалетный юмор, и я непроизвольно кривлю губы. — А сам как думаешь?

— Сообщить что-то, узнать от меня или обменяться информацией?! — я пожимаю плечами и морщусь от боли — порез на коже становится глубже.

— Сказал же — не двигайся! — шепчет Иван Сергеевич. — Если я приставлю клинок к твоим яйцам, это подействует лучше?!