Тем временем мятежники подошли ближе, и за дело взялась пехота. Первый ряд солдат опустился на колено и взял ружья наизготовку, второй также приложил приклады к плечам. Залп! На расстоянии выстрелы походили на треск ломающихся сухих веток. Ряды солдат в синих мундирах окутали клубы порохового дыма, и когда он рассеялся, в них обнаружились прорехи: наступающие тоже не теряли времени даром. Но тут протрубил горн, и два задних ряда пехоты слаженно шагнули вперед между своими отстрелявшимися товарищами. Передняя шеренга вновь опустилась на колено, задняя осталась стоять, в то время как оказавшиеся в арьергарде бойцы принялись деловито перезаряжать оружие. Снова залп, похожий на треск горящих поленьев в костре. Наступавшие, потеряв чуть ли не половину своей изначальной численности, дрогнули и побежали назад.

В этот миг им вдогонку пустилась кавалерия, оглашая долину яростными криками. Конники отчаянно рубили разбегавшихся мятежников саблями, и, обогнав их, стремительным потоком понеслись дальше, туда, где, видимо, располагался лагерь восставших. Пехота, перезарядив ружья, неторопливо двинулась следом, достреливая оставшихся на поле раненых. Где-то вдали загромыхало, и над горизонтом поднялись сизые пороховые облака: похоже, королевская конница столкнулась с ответным артиллерийским огнем, но увидеть происходящее на столь далеком расстоянии моя подзорная труба уже не позволяла.

По всему выходило, что мятежникам сегодня задали изрядную трёпку. Пряча подзорную трубу в карман, я искренне пожалел, что у меня не имеется при себе карты местности.

— Попробуем обойти это побоище стороной, — предложил я. — Восставшие наверняка отступят, а войска Люциана начнут преследование, но вскоре остановятся, чтобы перегруппироваться и подтянуть резервы. Армия у короля, прямо скажем, небольшая, двигаться может быстро, а вот обозы такой скоростью не отличаются. Если дела у мятежников дальше пойдут столь же печальным образом, нам придется их догонять. Идти следом за наступающими солдатами слишком рискованно, потому обойдем их с фланга и постараемся перехватить мятежников на марше. Возражения? Пожелания?

Холт молча пожал плечами, мол, с фланга так с фланга, главное, найти по дороге чего-нибудь поесть. Отра отрешенно смотрела в сторону и хранила высокомерное молчание. Если у Аквилии и имелось какое-то мнение на счет моего предложения, то она решила оставить его при себе, а Кастор никогда не отличался многословием.

— Тогда по коням! — скомандовал я, поднимаясь на ноги.

Если кто-то вдруг скажет вам, что неспешная езда верхом, когда идущие шагом лошади по брюхо утопают в нескошенных луговых травах, успокаивает и настраивает на философский лад, не верьте. Мы старались хранить молчание — звуки на открытом пространстве разносятся очень далеко, — разве что проголодавшийся Холт по своему обыкновению недовольно сопел в седле. Я то и дело нервно оглядывался по сторонам, ожидая окрика дозорных или выстрела. Ко всему прочему, зарядил мелкий дождь, и, хотя из-за затянувших небо серых облаков изредка выглядывало солнце, украшая небосвод бледной радугой, испортившаяся погода хорошего настроения отнюдь не прибавляла.

По моим расчетам, мы уже должны были преодолеть разделявшую войска нейтральную полосу и углубиться на подконтрольную мятежникам территорию, но ни малейших признаков конных разъездов или дозорных нигде по-прежнему не наблюдалось. То ли восставшие еще не успели толком опомниться после поражения в сегодняшней баталии, то ли с воинской дисциплиной у них дружеские отношения не складывались изначально, но первых вооруженных людей, греющихся возле небольшого костерка, мы встретили только при подъезде к небольшой деревеньке, раскинувшейся на склоне холма. Да и те при нашем появлении не проявили бурного интереса: вскочив на ноги и не признав в нас вражеских солдат, они тут же снова повернулись к огню, только один, по виду старший, остался стоять, направив в нашу сторону ствол ржавого штуцера.

— Кто такие? — неласково поприветствовал он нас, явно недовольный тем, что мы отвлекли его от увлекательной беседы с товарищами.

— Посланцы с важной вестью к ее королевскому высочеству, — ответил за всех я.

— От кого? — решил на всякий случай уточнить дозорный и окинул нас подозрительным взглядом, особо задержав его на наших с Холтом физиономиях. Остальные тоже разглядывали нас с явным любопытством.

— Это мы сообщим адресату, — напустив на себя побольше важности, ответил я. — Не стоит заставлять нас ждать.

— Кальвин, проводи, — махнул рукой старший. Один из сидевших у костра, совсем юный парнишка с прыщавым лицом и копной соломенного цвета волос, бросил ворошить угли веткой и махнул нам рукой.

Деревенька, по всей видимости, стала временным перевалочным пунктом для отступавшей армии повстанцев — правда, при ближайшем рассмотрении я решил, что название «армия» применительно к мятежникам звучит слишком уж громко, тут лучше подходит «очень большая банда». По улицам бродили вооруженные люди, возле покосившихся тынов стояли груженые какими-то тюками и ящиками повозки, возле одной из них я заприметил прицепленную полевую пушку. Ни женщин, ни детей я вокруг не увидел, только одетых кто во что горазд мужчин всех возрастов, многих — с грязными повязками на руках и ногах, прикрывавшими легкие ранения. При нашем приближении они почтительно расступались, провожая кавалькаду удивленными взглядами, а парнишка болтал без умолку, засыпая нас бесконечным потоком вопросов:

— А вы настоящие орки, да? Давно вы здесь? А как вы до наших мест добрались? А правда, что орки едят человечину? А это у вас шпаги, да? А почему не молоты, я слышал, орки дерутся боевыми молотами. Как взмахнут, так и сносят врагу башку напрочь, ух! А правда, что у орков по пять жен, а чтобы взять шестую, орк должен убить самую старшую?

От этой болтовни у меня начала понемногу болеть голова, и если бы наше путешествие не закончилось возле потемневшего от времени бревенчатого дома с резным крыльцом и дощатой крышей, я бы, пожалуй, и вправду с удовольствием оторвал мальцу голову — только чтобы он наконец заткнулся.