Покончив с ужином (Холт, как обычно, слопал две порции), я растянулся на траве, надеясь, что натруженные за день ноги перестанут ныть. Но не тут-то было.

— Подъем! — скомандовал Бамбур. — Разбираем рапиры, разминаемся и приступаем к занятиям.

— Я устал! — возмущенно взвыл Холт. — И только что поужинал! Дайте хоть дух перевести.

— Иди-ка сюда, дружок, — ласково позвал его смуглолицый, протягивая Холту рапиру эфесом вперед. — Сядь в стойку. Готов?

Дзынь! — и оружие вылетело из руки моего друга, а затем, описав дугу, воткнулось в землю, закачавшись, точно маятник.

— Подбери-ка и давай попробуем снова. Готов?

Все повторилось точь-в-точь как в прошлый раз: я не успел и глазом моргнуть, как Холт оказался обезоружен, а его рапира очутилась в траве в нескольких шагах от незадачливого бойца.

— Хочешь научиться так же? — приобнял Холта за плечо Бамбур и вкрадчиво произнес:

— Тогда я открою тебе великую тайну нашего искусства. Это страшный секрет, который мастера клинка передают из поколения в поколение и хранят его, будто великое сокровище. Слушай и запоминай! Как только ты усвоишь эту истину, тебе покорятся сокровенные глубины этого древнего мастерства.

Холт с горящими глазами весь обратился в слух.

— Чтобы хорошо фехтовать… — громко зашептал ему на ухо Бамбур, так, что я отчетливо слышал каждое его слово, — Нужно больше фехтовать!

Наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков в высокой траве.

— Всё! — развел руками смуглолицый. — Поэтому бери рапиру, толстопузый, и готовься к поединку. Грат!

Я поднялся на ноги.

— Ты защищаешься, Холт атакует. Отвечать нельзя, только оборона. Пропускаешь укол — десять отжиманий! Все ясно?

Ха! Да проще простого. Холт хорош в защите, а вот в атаках он не слишком силен. Отобьюсь — раз плюнуть.

— Да, забыл уточнить, — на лице Бамбура зазмеилась ехидная улыбка. — Грат, мальчик мой, сядь в противоположную стоечку и возьми шпагу в левую руку. Сегодня ты левша!

— Но…

— К бою! — рявкнул смуглолицый. — Готовы? Начали!

Когда на небо вскарабкалась полная луна, а луг клочковатым одеялом укутал туман, костер почти догорел. Бамбур подкинул туда немного хвороста, и на лице сидящего рядом Эльдмара заплясали алые всполохи. Холт беззастенчиво храпел, Отра тоже сопела где-то поблизости, да и я лежал в полудреме, укутавшись в одеяло и положив под голову дорожную сумку. К ноющим ногам присоединились руки: отжиманий пришлось сделать очень много.

— Почему сам не хочешь их обучать? — вполголоса спросил эльфа смуглолицый, но я все-таки расслышал. Эльф тяжело вздохнул.

— Силы уже не те. Устал я от всего этого, смертельно устал. Закончу начатое — и на покой.

Я повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Позавтракав, мы снова тронулись в путь. На сей раз Бамбур немного сжалился над нами, и одна из лошадок везла сразу двух седоков, тех, что полегче — Отру и Эльдмара. Старик держался в седле не слишком уверенно, видимо, не выспался на влажной земле, и мне подумалось, что Отра в случае чего придержит старого эльфа, не позволив тому упасть.

Луга сменились смешанным лесом, подступившим к самым обочинам дороги. Плотная стена деревьев не давала разгуляться ветру, зато откуда-то появился летающий гнус, преследовавший нас попятам и заставлявший отчаянно отмахиваться сорванными ветками.

— Помыться бы… — мечтательно произнес я, скребя ногтями очередное место укуса.

— Моются ленивые орки, которым чесаться лень, — хмыкнул ехавший рядом Бамбур.

— Кто бы говорил, — отозвался я. — Знаешь, как орки называют твоих соплеменников?

— Ну-ка? — поднял бровь смуглолицый.

— Вонючки. Нет, серьезно, люди очень сильно пахнут, особенно, когда потеют. А обоняние у орков развито намного лучше человеческого, мы способны различить больше запахов и на большем расстоянии. Иногда обостренное обоняние полезно, но чаще доставляет дискомфорт.

— И что, я тоже… пахну?

Я улыбнулся и не стал отвечать. Пусть помучается, не всё ему одному подкалывать нас и ехидничать.

К вечеру мы выбрали еще одну небольшую полянку, густо заросшую кустарником и подлеском — видимо, несколько лет назад деревья здесь уничтожил лесной пожар. Мы расчистили небольшую площадку для ночлега, позаботились о лошадях, а из подрубленных ветвей соорудили некое подобие шалаша. Припасенной с собой еды почти не осталось, потому ужинать пришлось краюхой черствого хлеба, двумя пшеничными лепешками и несколькими кусками завернутого в тряпицу деревенского сыра. Впрочем, после целого дня в пути и это скромное угощение показалось мне королевской трапезой.

Затем Бамбур снова заставил нас тренироваться: на сей раз по двое против одного. Сначала я отбивался от Холта с Отрой, причем последняя почему-то пыталась достать меня с особым энтузиазмом, потом мы вдвоем с ней атаковали Холта, спустя десяток минут по сигналу смуглолицего Холт и Отра поменялись местами, и так по кругу. Закончили мы, когда алый диск солнца скрылся за вершинами деревьев, а с востока наползли сине-черные косматые тучи.

Ночью пошел дождь и изрядно похолодало: шалаш не спасал от льющихся с небес потоков воды, я продрог и промок до нитки. Рассвет мы встретили совершенно невыспавшимися, а бедняга Эльдмар снова начал кашлять. Вскипятив остатки воды, мы бросили в нее немного собранного в окрестностях болотного мха, и только благодаря этому пахнущему хвоей и прелым сеном вареву немного согрелись.