У меня упала челюсть. Неудивительно, что он был так спокоен. Вместо ребят из школы в зале собрались души в нарядах двадцатых годов и танцевали фокстрот, причём без музыки.

— Вот почему здесь холодно, — шепнул Эхо мне на ухо. — Понимаю, что ты представляла себе бал несколько иначе, но нам пришлось импровизировать.

Он подтолкнул меня вперёд, я перешагнула порог.

Джазовая музыка взрывом ворвалась в моё сознание, тишина резкими сменилась громкими звуками. Я опустила взгляд и увидела руны на полу и дверной раме. Они создавали звукоизоляцию, чтобы музыку не было слышно за пределами зала. Секунду спустя я поняла, что всё помещение было в рунах — пол, видимая часть стен, трибуны, потолок.

— Все эти руны заглушают звуки? — спросила я.

— Некоторые, — ответил Эхо. — Остальные впускают души, но не выпускают. Полная противоположность тем, что я начертал вокруг твоего дома.

Мой взгляд вернулся к танцующим. Девушки были одеты, как и я, в стиле флэпперов: сверкающие платья с низкой талией, цветастые головные уборы у самых чёлок, у кого-то с перьями, у кого-то без, и атласные перчатки. У некоторых даже были фальшивые мундштуки. Парни выглядели очень утончённо в смокингах или костюмах-тройках.

Эхо прижался губами к моему виску.

— Что скажешь?

— Всё ещё в голове не укладывается. Так тёмные души реально прибудут сюда?

— О, да. Мы пустили слух, что они объявили охоту на тебя, и обычные души пришли на помощь. Из минусов — многим из них хочется завершить свои незаконченные дела, поэтому в скором времени они обратятся к тебе с просьбами.

Я ухмыльнулась.

— Я не против. А где же настоящий бал?

— Эй, это самый настоящий бал. Сверхъестественный, но всё же настоящий.

Я закатила глаза.

— А школьники-то где?

— В столовой. Там еда, напитки, живая музыка и руны, не выпускающие никого из здания. Если бы Малиина не сказала тёмным душам о бале, мы бы попытались заманить их куда-нибудь в другое место. Но Блейну пришла в голову эта идея.

— Это гениально.

Школьная столовая находится в главном корпусе. Учитывая, что из зала не доносится ни звука, никто даже не заподозрит, что здесь тоже какая-то вечеринка… или ловушка.

Зал был украшен в стиле «Весь этот джаз» — серебряный и чёрный тюль с золотыми, красными и серебряными звёздочками и силуэт ночного города на стенах. Изображение музыкальной группы создавало впечатление живой музыки. Картонные фигуры в полный рост джазмена и девушек-флэпперов только добавляли атмосферы. На полу по всему периметру стояли фонари, покрытые чёрно-серебряной паутинкой.

Бессмертных, Валькирий и гримниров было несложно найти. Они светились рунами невидимости, отчего в зале было ещё ярче. Они также принарядились в стилистике бала, хоть и не танцевали. Я заметила Рейн и Торина. Думала, она слишком погружена в траур и не захочет прийти. Но, возможно, это именно то, что ей сейчас нужно.

Подруга увидела меня и помахала. Оставив Торина, двинулась мне навстречу. Она выглядела потрясающе в платье насыщенно-зелёного цвета. Я вспомнила, как она жаловалась мне, что мама хочет нарядить её как одну из героинь из «Великого Гэтсби» — книги или фильма, точно не знаю, но Рейн полностью соответствовала эпохе вплоть до повязки с оборками на голове, которая сверкала так, будто к ней были пришиты настоящие драгоценные камни.

— Ты пришла! — воскликнула она, обнимая меня.

— Я не могла такое пропустить. Выпускной и жатва — где ещё такое увидишь. Здесь все.

Она оглянулась на Торина, который не сводил с неё глаз. На нём был белый костюм с зелёным жилетом, сочетавшимся с платьем Рейн. Он поднял шляпу и поклонился.

— Ага. Торин помнит невероятные вещи об этой эпохе. И мама тоже. Я неделями слушала их истории.

Её мама, Феми и Лавания, должно быть, ограбили какой-то бутик, потому что они блистали в модных флэпперских платьях с роскошными украшениями на шеях и мундштуками в руках.

— Остальные, я так понимаю, гримниры, — произнесла я, насчитав, по меньшей мере, пятнадцать из них. Большинство держались группками, хотя дресс-код они соблюли. Эндрис, судя по всему решил, что чем проще, тем лучше: на нём были чёрные узкие штаны, белая рубашка, свитер и галстук-бабочка. Он слушал, что говорит Хоук — парень, управлявший семейным магазинчиком Рейн, — но смотрел при этом только на Ингрид, которая стояла рядом с Ризом, Блейном и несколькими гримнирами. Ингрид в белом платье выглядела неземной.

— А где Нара и Син?

Я развернулась к Эхо, и мои глаза распахнулись. Он снял своё пальто, и под ним оказались чёрный пиджак с брюками, белая рубашка и жилет. Без галстука, разумеется. Пришёл мой черёд потерять дар речи.

Рейн усмехнулась.

— Подними челюсть с пола, — пошутила она.

Я смотрела за каждым движением Эхо, пока он закрывал дверь, и мечтала, чтобы он поскорее развернулся. Но он решил добавить рун на двери.

— Вот бы это был настоящий бал.

— Это настоящий бал, — решительно произнесла Рейн. Она взяла меня за руку и потащила прочь от мужчины моей мечты. — Просто среди гостей чуть больше мёртвых, чем живых. Вы с Эхо уже были в столовой?