Шрифт:
— У меня все замечательно, — я с пренебрежением улыбаюсь, — а вы как?
— Секретаршу новую наняли, — Тимур пожимает плечами. — Она заваривает отличный ромашковый чай с медом.
— Даже так?
Нарастает желание скрутить заявления в трубочку и отхлестать Рому и Тимура по их наглым рожам. Секретаршу наняли! Кобели!.
— Суровая тетка, — усмехается Рома. — К ней все шепотом обращаются.
— Тетка? — недоуменно моргаю.
— Аделаида Яковлевна, — Тимур кивает. — В прошлом детский воспитатель. И оказывается, наша фирма — тот еще детский сад, поэтому она сразу влилась в рабочий режим и всех построила.
— А как же… — я перевожу взгляд с одного на другого, — прозрачные блузочки, грудь наружу, длинные ноги и мини-юбки?
— Я не знаю, как Адочка оказалась среди кандидаток на должность, — Рома с улыбкой пожимает плечами, — но она единственная не удивилась требованию приносить одному из боссов ромашковый чай.
— У тебя, что, нервы шалят? — с тревогой смотрю на Тимура.
— Шалят, Анечка, а еще бессонница частая гостья…
— И с чего вдруг?
— Одиноко, — расплывается в улыбке. — Некого обнять ночами.
— Подушку обнимай.
Продолжаю путь под тихий смех Ромы. Мне вот тоже ночами одиноко и кто в этом виноват? С каждой ступенью моя злость тает, и просыпается желание объятий и поцелуев. Отчаянных, страстных и жадных. Я соскучилась. По их голосу, самодовольным улыбкам, надменным взглядам, но я должна быть твердой и решительной.
Получаю в окошке на первом этаже талончики и отдаю два из них Роме и Тимуру, которые продолжают пожирать меня взглядами, как голодные крокодилы.
— Я соскучился, Анюта, — говорит Рома.
— И я, Анечка.
Я пулей вылетаю на крыльцо. Я не поддамся этой наглой провокации. Руки трясутся, задыхаюсь и ног не чувствую. Оглядываюсь. Вальяжно шагают за мной и хищно улыбаются.
— Вы меня преследуете?
— Нет, — Тимур смеется, — мы решили прогуляться. Погода хорошая.
Я ускоряю шаг и встряхиваю волосами, отказываясь от нездорового восторг, что за мной устроили погоню. Иду дворами к автобусной остановке, Тимур и Рома за мной. Какая у них странная прогулка по тому же маршруту, что и у меня. Ныряю под арку жилого дома, и тут меня нагоняет Тимур.
Вскрикиваю, когда он хватает меня за запястье. Резким рывком тянет к себе, затем грубо впечатывает в стену и зажимает рот рукой, горящими глазами вглядываясь в мое лицо. Пряный парфюм пьянит и кружит голову, чувствую под спиной острые неровности кирпичной стены.
— И куда ты так спешишь, Анечка?
Вздрагиваю от тихого голоса, от которого кровь вскипает желанием к усмехающемуся подлецу.
— И это мы тебя так напугали? — Рома плечом приваливается к стене и убирает локон за мое ухо с лукавой улыбкой. — Тише, Анюта, мы тебя не обидим. У нас на тебя другие планы. Верно, Тимур, у нас же?
Глава 55. Очень хочется, но так неправильно
— Верно, — Тимур обнажает зубы в улыбке, — у нас на тебя, Анечка, большие планы.
От его низкого и вибрирующего голоса мурашки бегут по коже и ноги подкашиваются. Я так тосковала по его наглости, однако секундная слабость обращается в злость. Он ушел, и из-за него я оставила Рому, а теперь он мне рот зажимает и говорит про большие планы?
— Совсем охамели! — раздается разгневанный старушечий голос. — на девок уже посреди бела дня нападаете!
На Тимура с авоськой налетает злая старушенция:
— Отстань, окаянный! Бессовестные! Ночами тут ходят, теперь еще днем вылезли!
Тимур отшатывается от меня, закрывает голову от ударов, и Рома подскакивает к боевой старухе:
— Бабуль, полегче! — оттаскивает ее в сторону от разъяренного Тимура.
— Беги, дура! — рявкает она. — Лучше пусть меня, чем тебя, молодую! Мне уже ничего не страшно, я одной ногой в могиле!
— Да кому ты сдалась, сука старая?! — рычит Тимур и разминает плечи.
Я срываюсь с места, потому что… потому что я жутко обижена. Заявились такие красавцы, в очередной раз похвастались, что они в силах разрулить любую ситуацию, и думают, что я растаю.
— Давай за ней! — повышает голос Рома. — Это же ты, чертила, проштрафился.
— Одинцова! — зло урчит Тимур. — Стой!
— Насилуют! Убивают! — визжит старушка. — Помогите, люди добрые! Насилуют!
— Одинцова!
— Оставь меня в покое! — бегу мимо детской площадки.
Ребятишки в песочнице и их мамы испуганно провожают меня взглядом. Никто не торопится вступаться за меня.