Шрифт:
— Как ты… как вы могли?!
— Я к тебе вообще никаким боком, Ада, — глухо отзывается Рома. — Чего ты опять ко мне пристраиваешься?
— Пристраиваюсь?! Это ваша сука удачно так пристроилась!
— Язык прикусила! — гаркает Тимур.
Придерживаясь за стеночку, хромаю к дверному проему. Выхожу и выдыхаю, привалившись к косяку:
— Так у тебя девушка есть, Уваров?
— Да, есть! — Ада топает ногой. — Другой вопрос, ты кто такая?!
— Вали, Аделина! — Тимур шагает к гостье, хватает ее за плечи, разворачивает спиной и грубо толкает в лопатки.
— Кто она такая?!
— Безответная школьная любовь, — касаюсь виском косяка.
Ада возмущенно оглядывается у входной двери и обескураженно смотрит на Тимура. Раскрывает на него рот в немом негодовании.
— Карту отдай, — протягивает он руку.
Ада сует ладонь в сумку и швыряет в лицо Тимура черную пластиковую карту:
— Да подавись, мудила
Гордо тряхнув волосами, выходит и хлопает дверью, а затем до меня доносится приглушенный и отчаянный вой. Ковыляю к стойке, на которой красуется початая бутылка вина.
— Иди в кровать, — хрипло порыкивает Тимур и медленно разворачивается ко мне. — В темпе, Анечка.
Глава 16. Непослушная девочка
— Иди в кровать, — повторяет Тимур и сводит черные брови вместе.
От насмешки не осталось ни следа. Я вижу перед собой не наглого развратника, а разъяренного мужчину, который не намерен терпеть мои капризы.
— Анюта, — Рома переводит на меня холодный взгляд, — иди.
А я пошевелиться не могу под тяжелым взором Тимура.
— Так, — он массирует переносицу. Делает вдох и выдох, а затем поднимает глаза. — Слушай, Одинцова, тебе деньги нужны, нет?
Неуверенно киваю.
— Нужны, — он тоже медленно кивает и в кривом оскале делает ко мне шаг, — тогда вопрос, что ты продолжаешь и продолжаешь сопротивляться? И почему ты делаешь, вид, что мы тебе противны? М? Ты течешь, как сука…
— Тим, — Рома щурится. — Выдохни.
Рома делает еще один шаг ко мне и резко меняет направление к стойке, хрустнув шеей. Хватает бутылку вина и делает несколько злых глотков. Вытирает губы, глядя на меня исподлобья:
— Слушай, игры в целку заводили до определенного момента, — он касается языком левого клыка и глухо продолжает, — а сейчас уже нет.
— Это тебя раздраконила Ада…
— Закрой… — вскидывает в мою сторону руку, грозит пальцем и понижает голос до вибрирующего шепота, — помолчи, Одинцова.
— Предлагаю дать Анюте еще время на размышления, — Рома шагает мимо к холодильнику. — Я тоже утомился.
— Это ты меня драконишь, Анечка, — Тимур ставит с громким стуком бутылку на стойку. — И зря.
Его так завел мой ответ, что я его неразделенная школьная любовь? Возможно, я сболтнула лишнего.
— Одевайся и уходи, — Тимур чешет бровь, глядя на потолок. — Завтра к семи вечера мы приедем к тебе с деньгами. Тогда и дашь ответ. И если он будет положительный, то давай, Одинцова, без капризов. Тебе двадцать пять, а ведешь себя хуже восьмиклассницы. Мы тебе дали четко понять, чего от тебя ждем. Повторить?
А в этом нет нужды, потому что его член целится прямо на меня, а я опускаю лицо, чтобы скрыть пунцовые щеки и смущение. Он прав. Я веду себя инфантильно и непоследовательно.
— Вы мне платье порвали…
— Один момент, — хмыкает Тимур и скрывается в темном коридоре за моей спиной.
Рома тем временем шарится по холодильнику и достает банку газировки. Через минуту Тимур возвращается и протягивает мне иголку с катушкой черных ниток:
— Зашей, — он зло улыбается. — Справишься с этой задачей?
Киваю и выхватываю из его пальцев нитки и иголку. Прихрамывая плетусь к дивану под мрачными взглядами. Уваров и Чернов уже и сами не рады, что затеяли сомнительную игру со мной, но из-за упрямства не хотят отступать и только после моего твердого отказа уйдут в тень.
Поднимаю с пола платье, осматриваю разорванные швы и сажусь на край дивана. Унизительно. Куда более унизительно, чем если бы случился коитус. Аккуратными и мелкими стежками сшиваю края. Тимур опять присасывается к бутылке.
— Я отказываюсь от сделки, — цежу сквозь зубы.
— Вот завтра это и повторишь, — Рома с щелчком вскрывает банку. — На трезвую голову, хорошенько все обдумав.
— Я все обдумала, — сердито смотрю на него.
— Ничего ты не обдумала, Анечка, — делает глоток газировки и зевает. — Ты взбудоражена.