В Треугольнике нет жилых домов, торговых рядов, кинотеатров и прочих развлекательных штук. Здесь люди не живут, они тут деньги делают. Из воздуха или ещё чего — это уже другой вопрос.

Банк «Транскапитал» приютился в многоэтажном футуристическом комплексе, внутри которого имелся даже ботанический сад. По сути, здесь базировалось несколько финансовых структур Ганзы — официальное представительство, банк и ещё что-то, напоминающее биржу. Мы с отцом заезжали сюда пару раз — воспоминания из раннего детства сохранились в голове моего носителя. Вспышки. Вот я бегаю среди деревьев в крытой оранжерее, вот катаюсь на эскалаторе, а вот тащу отца в кафешку и выпрашиваю «пироженку».

На парковке скопилось невероятное количество крутых тачек. Преимущественно кроссоверы с тонированными стёклами. Но встречались и спорткары, и лимузины, и раритетные тюнингованные старички. Иногда — группы машин, свидетельствующие о том, что клиент всюду таскает за собой охранников. Я порадовался тому, что парковка происходит автоматически, без участия человека. Поцарапаешь какой-нибудь коллекционный «Ирбис» семьдесят девятого года — вовек не откупишься.

Миновав дверь-вертушку, я оказался в просторном фойе и сразу попал в поле зрения очаровательной девушки-консультанта.

— Чем могу служить, сударь?

— Я хочу открыть счёт в вашем банке.

— На себя или компанию?

— Как частное лицо.

— Второй этаж, двадцать четвёртая касса. Ваш жетончик.

Девушка протянула мне полированный деревянный кругляш.

До второго этажа я добрался на эскалаторе, попутно наслаждаясь внутренним убранством банка. Мрамор, хром, дорого-богато.

Очереди не было, и я сразу приступил к реализации задачи. Выбрал международный счёт с максимальным уровнем конфиденциальности. Удостоверился, что платежи можно принимать из любой точки мира. Привязал счёт к рублёвому депозиту с приятными накопительными условиями. Заказал карту с доставкой курьером-прыгуном на дом. И как бы невзначай попытался навести справки по важнейшему вопросу:

— Подскажите, а что происходит со счетами клиента, если он умирает?

Девушка посмотрела на меня внимательно:

— Такой счёт замораживается, но лишь при условии, что смерть официально доказана.

— То есть, пока родственники клиента не принесли свидетельство о смерти, деньги продолжают работать и приносить проценты прибыли?

— Совершенно верно.

— А если вы получаете необходимые бумаги, то что? Наследник покойного имеет доступ к его капиталам?

— Господин Володкевич, это территория Ганзы. Мы не признаём местных законов, и единственный документ, имеющий вес — это завещание клиента.

Услышанное мне не понравилось.

— Так, — я постучал пальцами по стойке. — Так. Мой отец вычеркнул меня из завещания, а потом погиб вместе со всем Родом.

— Примите мои соболезнования, — равнодушно произнесла кассирша.

— Спасибо. По законам РИ я унаследовал усадьбу и родовые земли, а также фамильное кольцо и титул. Какие у вас причины отказать мне в получении денег, накопленных главой Рода?

— Завещание, — напомнила девушка. — Мы учитываем только волеизъявление своих клиентов. Если ваш отец не хотел, чтобы вы получили наследство… Что ж, это факт, который мы не можем игнорировать.

— Подавать на вас в суд бесполезно, — догадался я.

— Некоторые пытались, — доброжелательная улыбка словно приклеилась к лицу кассирши. — Но я не советую. Статус Ганзы согласован с правительством вашей страны. Здесь, на территории России, наше представительство… Думаю, можно сравнить его с консульством. Или посольством. Тут царят правила и законы Ганзы.

Я разочарованно кивнул.

— Благодарю за консультацию.

— Хорошего дня, господин Володкевич.

Да уж, день просто охренительный!

Миллиарды рублей зависли в пустоте. Эти грёбаные бабки продолжают размножаться, ведь с точки зрения Ганзы батя жив до тех пор, пока я не доказал обратного. А если докажу, счета заморозят, но я всё равно до них не доберусь. Понятно, что я проконсультируюсь со стряпчим, но…

Предчувствия дурные.

Что ж, эту задачку придётся отложить на потом.

Покинув отделение «Транскапитала», я выехал на Припятский проспект. Машина повезла нас с котоморфом в исторический центр — туда, где хватало кафешек на любой вкус и кошелёк. Всё это надо заесть.

— Вжух, дружище, — протянул я. — Нас в этом месте не любят.

Не знаю, что заставило меня активировать чутьё. Возможно, присущая мне осмотрительность. «Таврия» неспешно катилась по забитой машинами шестиполоске, и в этот момент интуиция взвыла.

Я выставил доспех.

А в следующую секунду неповоротливая фура, ехавшая в правом от меня ряду, сместилась влево и выросла прямо перед нами. Это было неестественно — машины не умеют вытворять подобные фокусы.

Её что… сдвинули?